Я не Поттер!
Шрифт:
— О чем думаешь? — спросил меня молодой Риддл.
— О всяком, сэр.
— Скрытность — черта мудрых… — спокойно ответил он, уважительно кивнул и отошел вглубь комнаты. Чудная штука — жизнь. Единственный человек на земле, не пытающийся копаться у меня в голове без всякой на то причины — мертв. К тому же пытался убить меня и убил мою мать. Смешно, если честно.
* * *
Скрип несмазанных петель вызвал у меня оскомину и я поморщился, спрятавшись за спиной тети Нарциссы и уткнувшись в её блузку, пахнущую лавандой и имбирем, а не смрадом, проникающим в каждую клеточку моего тела. На дворе стоял знойный июль, и солнце пекло так, что даже камень
Оборотное зелье отец приготовил еще в феврале, и теперь я выглядел не как оплот знаний и мудрости в лице Гарри Снейпа, а как оплот прихотей и глупостей в лице Драко Малфоя. Белобрысый и разодетый по последней моде даже больше, чем нужно было, учитывая обстоятельства и место, куда я прибыл, держа за руки «родителей». Драко в это время, полагаю, увлеченно рассматривал мой нос в зеркале моей же спальни и перемывал мне кости на пару с Хельгой, которая, по неизвестной причине, никогда его не воспитывала, а лишь наслаждалась беседой с «милым мальчиком» или же просто любовалась им из-за угла.
На полу, не забившись в угол, а в самом центре, сидела изможденная женщина с длинными спутанными волосами. На открывшиеся двери она отреагировала, но не сразу. Если я когда-то думал, что Беллатрикс не безумна — я ошибся. В огромных черных глазах не было ни капли жизни, ни капли сознания, только застывшая на года боль, страх и ненависть. Я почувствовал, как мое лицо перекосило, и не в переносном, а буквальном смысле. От ужаса и жалости. Изорванный льняной балахон, полусгнившие ногти, язвы на руках, искривленные сыростью и плохим питанием пальцы. И это та знойная красавица с фотографий? Та, кто висела на отцовской шее, хохоча во всю мощь своих легких? Та, от имени которой трепетали и враги и друзья? Не верю!
Она уставилась на меня, не мигая, и мы смотрели друг другу в глаза, словно загипнотизированные.
Позади всхлипнула тетя Нарцисса.
— Сестра… — и бросилась к Белле. Та не оттолкнула её, а обняла, зарывшись в белокурые волосы своей посетительницы и прикрыв глаза от наслаждения. Если миссис Малфой думала, что сестра ей рада, то она тоже ошибалась. Лестрейндж, как и я, просто наслаждалась чистым запахом свободы, а не вонью гнили и испражнений.
— Где мой племянник… — прохрипела пленница. — Я не видела его пять лет, а вы подсовываете мне это? Где он?! А–а-а!.. — она завизжала на одной протяжной ноте, как неисправная бензопила дяди Вернона.
— Тихо–тихо! — тетя Нарцисса гладила лицо сестры и целовала её в лоб, успокаивая.
А я просто не мог поверить, она же просто тетка, безумная тетка, а хочет видеть племянника, и внешность которого уж давно позабыла! Меня бы кто так сильно хотел видеть, я бы многое отдал за такое. Драко любят все, и с какой-то непонятной горечью я опять ему позавидовал. Тем временем Беллатрикс успокоилась, и опять уставилась на меня.
— Белла… — заговорил дядя Люциус. — Это не Драко, мы применили оборотное зелье, потому не кричи, пожалуйста. Это тот, кому ты не так давно послала письмо, очень здравое письмо, к слову. Так что соберись и давай серьезнее отне…
— Гарольд! — воскликнула женщина, резво вскочила на ноги и подбежала ко мне. — Это ты… — она втянула в себя воздух, обнюхивая меня, как ищейка. Затем схватила мою голову обеими руками, будто это не голова, а мяч, и приблизила свое лицо к моему. Нет, красоту Азкабан
Тетя Нарцисса засомневалась, явно опасаясь за мою безопасность.
— Белла, но мы не помешаем…
— Вон!!!
Оставшись наедине со мной, она заговорила:
— Никогда не думала, что так обрадуюсь сыну Эванс, надо же… Я твоего отца убить хотела, как узнала о его похождениях!
— Почему?
— Почему? Ха–ха–ха! — она захохотала совершенно безумным смехом. — Маленький еще, как-нибудь потом расскажу, всё расскажу… Как тебе школа? Нравится?
— Да не очень… — я не видел смысл лгать.
— Что, Дамблдор тебе не рад? Как же так, ты же герой? — они кривила губы в горькой усмешке.
— А как вы…
— Хочешь знать, почему? На это «почему» тебе обязательно нужно знать ответ, обязательно!
— А вы меня не обманите?
Она сделала шаг назад.
— Гарри, если бы не ты, у меня была бы жизнь, я тебя ненавижу! Но… — она встала на колени и зашептала мне на ухо, — если бы не я, ты был бы не более чем куском бесполезного мяса. Знаешь, куда я потратила все свое состояние? Перед тем, как очутилась здесь?
— Куда?..
— На тебя, Гарольд, на тебя! Зачем мне тогда врать? Нет, мальчик, если мне трудно, тебе тоже будет трудно… Смотри!
Вечер, туман, только недавно прошел дождь, женщина в длинном черном платье тяжело дышит и бродит по развалинам дома Поттеров. Камни под её ногами неустойчивы, она часто спотыкается, и их острые края ранят ей руки. Она растерянна, чувствует, что произошло что-то непоправимое. Но она не знает, она именно ощущает, и это странное чувство потерянности и жуткой тоски передается и мне, сквозь завесу времени и непонимания. Где-то вдалеке раздаются крики, а за ними второй взрыв. Женщина, юная и испуганная, чудом успевает выскочить через заднюю дверь когда-то целого помещения кухни, в следующую секунду эта часть здания рухнула, и на этот раз уже полностью. Кто-то его уничтожал! Она смотрит на груду красных кирпичей, деревянных балок и понимает, что тот, кто рушит сейчас этот семейный очаг — враг, а не тот, кого она здесь искала, не тот, кто вызвал её сюда в последнюю секунду своей жизни. У неё саднит предплечье, она расчесывает его так, что один ноготь ломается и его острый край впивается ей в плоть руки, но она не чувствует боли, и не может заставить себя уйти.
Не понимая, что же влечет её в эти развалины вновь и вновь, она подкрадывается к пока еще целому углу дома и смотрит на второй этаж, подымает палочку и шепчет:
— Я слышу вас, мой господин, я слышу, вас обманули…
И пока она произносит слова, её тело, благодаря сложному заклятию точной левитации, возносится вверх, к разбитому окну. Я узнаю его, видел на фотографии. Это окно моей детской! В то же мгновение я начинаю видеть все глазами Беллатрикс, а это была именно она, разумеется. Два мертвых тела — муж и жена, люди, которым не стоило быть вместе. Их явно связывала не любовь, а друзья, школа, общие враги и одна борьба на двоих. Мне кажется, маме этого было просто мало. Сердце защемило от жалости. Какая же она красивая… Её темно рыжие волосы все еще сияли, а стройное тело в голубых джинсах и скромной трикотажной кофточке с белым воротничком, никак не походило на мертвое — она будто заснула. Джеймс лежал на животе, и это хорошо, его лицо мне не раз снилось в кошмарах. Над моей кроваткой склонился старик… это Дамблдор!