Я не Поттер!

Броницкая Марина

— Это феникс, Гарри! – радостно закричал Симус и запрыгал на месте, как затерянный на необитаемом острове, завидевший спасительный корабль. – Он помогает чистым душо–о-о–й! Он что-то несё–ё-ё–т!

Несёт – это неправда, тащит – вот самое точное определение. Даже глазищи Фоукса ничем не напоминали красные бусины граната, а больше смахивали на совиные, ко всему прочему еще и сильно возмущенные. Ну не феникс, а Букля, разве только перья золотые. Инстинктивно я пригнулся, накрыв собой Джинни, показалось, что птичка пикирует на меня не с целью вручить ношу, а хорошенько долбануть на ненавистной макушке!

Принимая во внимание то, что она на меня скинула, я мог её понять. Старая шляпа, а в

ней какой-то меч, украшенный драгоценными камнями, словно был сделан на заказ в жутко дорогой ювелирной лавке. Заказчик явно хотел похвастаться своим богатством перед всем миром. Темный Лорд молчал, мальчишки перестали сиять и начали тускнеть, а я задумался. Меч был виден только мне, потому как только я и видел то, что внутри шляпы.

— Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности? – вновь заговорил Ридл, забыв опустить руку, указывающую вдаль. Его голова, как и моя, была занята иными мыслями, а не соответствием придуманному образу.

Я слышал, что обращаются ко мне, но ответить не мог, губы просто отказывались шевелиться, ведь покопавшись в памяти и оживив перед глазами картинку из учебника по истории факультета, я понял – передо мной меч Годрика! Тот, который могут взять в руки только настоящие его последователи, истинные храбрецы и прочие личности подобного плана, к которым меня причислить не просто сложно, а невозможно. Понятно, почему феникс чуть не лопался от напряжения. Его волю подчинила магия Альбуса Дамблдора, в полной мере осознающего, как оказалось, что я не герой, хоть и пытаюсь им быть. Директор предлагал мне убить мечом василиска, вырвать его клык, хотя я мог просто выдрать его, махнув палочкой, ну а затем уничтожить дневник и почувствовать себя человеком, воюющим за правое дело. Он направлял меня на «верную» стезю!

Тем временем Ридл продолжал монотонно бубнить надоевшую мне историю, имеющую мало общего с унылой правдой.

— Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар… – он нетерпеливо шагнул вперед, на нижнюю ступеньку, и не совладал с любопытством. — Что там блестит?!

Я вздохнул, взял в руки тяжеленное оружие, тут же упал на пол, меч явно был мне не рад, опять поднялся, произнес парочку заготовленных оскорблений, благодарность директору, провел краткий экскурс в историю оружейного дела и превратил план в жизнь. А для несчастного василиска, крайне редкого животного магического мира, к слову, в смерть. Он, правда, не сдался ей так быстро и даже попытался сопротивляться, но не смог. Не такой уж он и быстрый, змей этот, а к тому же еще очень и очень старый. Тем не менее, пронзив его нижнюю челюсть снизу вверх, я поранил запястье ядовитым клыком. Он полоснул по коже совсем легонько, по касательной, но и этого мне хватило, чтобы понять – смерть не бывает чьей-то там, она просто существует и никому не принадлежит. Захочет к змее явится, захотела — к моей матери пришла, а вздумается еще что интересное – и к сыну пожалует.

Яд быстро жег мои вены и туманил разум, а потому баталию пришлось завершить еще быстрее, чем мне того хотелось. Проклятый феникс мог бы меня излечить, его слезы лечат все раны на свете, и я попытался было ухватить пернатое за хвост. Однако у птицы на этот счет существовало свое личное мнение, и ловиться Фоукс не желал — убегал от меня на задних лапах, как будто гусь, за которым проголодавшийся хозяин гонится. Видно, полагал, что за мое убийство он василиску еще должен останется. Сердце кольнуло и сжалось. Тяжело, когда те, кто рядом – против тебя во всем, а те, кто далеко – помочь не могут…

Симус не понимал, почему я ору на проклятую птицу благородных

кровей, махал палочкой и, в свою очередь, орал на Волдеморта, ничуть того не пугая. Ридл мог мне помочь и, я видел, хотел помочь, но ему оставалось только смотреть. Сценарий этой пьесы мой, значит, и ответственность за успех перед зрителями несу только я.

Дневник был уничтожен, из него вылилась непонятная жидкость красного цвета, по идее – кровь, Темный Лорд быстренько вошел в роль, и пока я еще не покинул этот свет, покинул его сам. С проклятиями на побелевших устах он сначала повалился на пол, затем скрючился в позе зародыша и испарился. Невилл первым заметил, что Джинни очнулась и громко стучит зубами от холода, кинулся к ней обниматься, был встречен весьма прохладно, смутился и отошел.

— Гарри! Ты настоящий герой!

— Спасибо, Джинни…

— Я почти все слышала! Ну… когда умирала.

— Отлично… что не умерла.

— Темного Лорда больше нет! – девчонка продолжала радоваться жизни и даже попыталась кинуться мне на шею, что в общем-то вызвало у неё некоторое затруднение. Я валялся на полу, еле живой, и чтобы припасть к моей неширокой груди, ей пришлось бы вновь повалиться на сырой пол, а потому рыжая ограничилась похлопыванием по моей безвольной руке.

— Меня, по всей видимости, тоже скоро не будет… – прошептал я перед тем, как потерять сознание.

И за секунду до того, как это случилось, меня посетили странные мысли, полные уважения и сочувствия… к Волдеморту. Если одна Джинни забрала у меня столько сил, то сколько души нужно было потратить на целую армию согласных с тобой? Неудивительно, что Том Риддл разодрал её в клочья — он хотел достичь большего и просто боялся устать.

Если тебе нужны те, кто пойдет за тобой и в огонь и воду, ты должен сделать их сам. Люди рождаются свободными и без какой-либо веры. Забрать свободу, заставить поверить в себя, а не в кого-то другого, внушить им свои желания, выдав за их собственные, а затем заставить проложить к ним прямую дорогу – очень опасный и изматывающий труд. Ведь каждый маг важен, он как итоговая контрольная работа, из которых, в конечном счете, и сложится вся твоя жизнь…

И еще… вполне вероятно, эти мысли и есть очередное сложное эссе Темного Лорда, а его тема – я.

Глава 20

Очнувшись в больничном крыле, на одной из закрепленных за слизеринцами койке, я попытался собрать мысли воедино, не нашел ни одной и успокоился. Все, что мог сделать — я сделал. Осталось лишь донести свой героизм до директора, Уизли, и попытаться не вспоминать о Ремусе. Его обязательно найдут, ведь его ищут не единицы, его ищут все наши люди, даже не зная — зачем. И мелкие лавочники, приветливо зазывающие волшебников купить у них драконьи чешуйки, и старушки на крылечках своих пряничных домиков, присягнувшие молодому сильному магу еще в далекой юности, и портные в швейных мастерских, и эльфы сотен и сотен семей Пожирателей. Да даже просто прохожие, то и дело замирающие посреди улицы и неожиданно пристально всматривающиеся в лица других. И это только те, кто верен идеалам Темного Лорда, тех же, кто просто хочет министерской награды за поимку кровожадного оборотня — не счесть.

Поерзав на кровати, повздыхав и внимательно осмотрев свои негнущиеся непонятно отчего руки, я попытался встать, но расплывшийся мир перед глазами намекнул мне о тщетности подобных попыток, и барахтаться я перестал. Плен прохладных простыней казался пленом куда более приятным, чем плен директорского кабинета и компания проклятущего феникса. Чтоб на него лишай напал, трудновыводимый!

— Он мог бы у Драко спросить сам, где находится комната, — заявил голос из-за ширмы, принадлежащий Невиллу. — Мог.