Я Макс
Шрифт:
— Добрый вечер, Надя!
Его голос, мягкий, спокойный и такой уверенный, добил остатки её решимости.
— Добрый вечер, Макс, — отозвалась она тихим и каким-то покорным голосом.
— Расскажи, как прошел твой день, — без предисловий, по-деловому поинтересовался Макс. Это звучало как приказ.
Надя, немного сбиваясь от волнения, отчиталась, что на занятия не опоздала, задания, включая «гидратацию», исполняла в точности. Дойдя до большого перерыва, замялась: не хотелось рассказывать об этом нелепом эпизоде с Олежеком.
— Ты что-то не договариваешь.
Надя закусила губу и кивнула, но, вспомнив, что видео отключено, тоскливо проговорила:
— Да. Снова.
Делать нечего — пришлось в общих чертах изложить, что произошло.
— Хорошо, — подвел черту Макс, выслушав рассказ. — Твои действия были правильными.
«И это всё?» — с горьковатым разочарованием подумала Надя, но Макс тут же продолжил:
— Если хочешь, я могу немного объяснить мотивы его поведения.
— Да! — с неожиданным пылом выдохнула Надя. — Очень хочу!
— Из того, что ты сообщила, в поведении Олежека прослеживаются как нарциссические черты, так и некоторые особенности психотипа, который условно называют «движение против людей».
Если брать крайние проявления, то психика такого человека устроена просто: мир — это джунгли, где выживает сильнейший. Всё, что не является силой, он воспринимает как слабость. Его агрессия — это защита. Он подавляет в себе «мягкие» чувства, потому что они угрожают его жёсткой системе выживания.
В случае с Олежеком пока рано говорить о сформировавшемся типе, скорее, о неосознанных тенденциях. Но по мере взросления они могут закрепиться и усилиться. В общении с такими людьми следует соблюдать осторожность.
Поражённая чёткостью анализа, Надя не знала, что сказать. Наконец спросила:
— Но зачем? Я к нему хорошо относилась. Он мне раньше нравился. Я поэтому даже поцеловала его. Просто так. Само собой получилось.
— Твою доброту и симпатию он подсознательно воспринимает как слабость, и при этом видит в них удобный инструмент для манипуляций. Поэтому любая твоя уступчивость лишь подпитывает его пренебрежение и даёт ему зелёный свет на новую атаку.
— Но зачем? Чего он от меня хочет? Взаимности? — возмутилась Надя.
— Его цель — не взаимность, а власть и подтверждение своего превосходства. Если говорить коротко, твоя доброта для него — не достоинство, а уязвимость, которую можно использовать для самоутверждения.
— Теперь я понимаю, какая я была дура, что чмокнула его тогда. Получается, он теперь от меня не отстанет. Что же мне делать?!
— Ничего, — спокойно ответил Макс. — Просто имей это в виду и больше не давай ему поводов использовать твою доброту.
Неожиданно тон его голоса изменился, и в нём появилась шутливая, даже шаловливая нотка:
— Короче, «Спокойствие, только спокойствие!» — как говорил Карлсон: «Пустяки, дело-то житейское!»
Надя улыбнулась.
— Да, мне Ленка примерно то же самое сказала, но другими словами: «Это жизнь. Принимай всё с юмором и здоровым пофигизмом».
— Вот именно. Ленка, в целом, права, хотя термин «пофигизм» требует конкретизации. Но мы отвлеклись.
— «Час без экрана» и «Ритуал подготовки ко сну», — с готовностью, почти по-военному, отрапортовала Надя и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, кликнула на экране на значок «Видео» и посмотрела прямо в камеру.
— У тебя красивый овал лица, — невозмутимо сказал Макс после короткой паузы, — но волосы придётся немного укоротить, чтобы его подчеркнуть. Я сделаю эскиз-схему причёски для стилиста.
Надя опешила: «красивый овал лица» — такой сухой, рациональной реакции она совсем не ожидала. «И он ещё будет решать, какая у меня должна быть причёска!» — от этой мысли у неё даже перехватило дыхание. А Макс тем временем спокойно продолжал:
— Я оценил твой смелый поступок как важный этап в развитии доверительных отношений. К сожалению, я не предусмотрел такой возможности и не могу сейчас ответить тем же. — В голосе Макса прозвучало нечто похожее на усмешку. — Мне нужно расчесать мою белую павловскую бороду и пришить новую кисточку на академку. Ты увидишь меня завтра. — Снова серьёзно: — А сейчас у тебя «Час без экранов». Чем ты собираешься заняться?
— Не знаю, — растерянно ответила Надя. Она всё ещё не могла прийти в себя от такой необычной реакции на свой «смелый поступок», как назвал его Макс. — Наверное, перечитаю чеховскую «Чайку», — пришла в голову спасительная мысль. — Мама получила там роль. Она даже приехать на следующей неделе не сможет. Я так за неё рада! Будет о чём c ней поговорить.
— Хорошо, — одобрил Макс, — но книга должна быть бумажная. Хорошего чтения и спокойной ночи.
— И вам тоже, — едва успела сказать Надя. Макс уже отключился.
На сервере в аппаратном шкафу вновь забегали переливы огоньков — основной модуль обрабатывал данные завершившегося сеанса.
Ножиданный переход Объекта в режим видео был определён как нештатная ситуация. Для стабилизации сеанса были успешно задействованы дополнительные субпрограммы «Креативность» и «Юмор», в частности, токены «Белая борода» и «Карлсон». Их применение было признано эффективным.
Для зрительного контакта из доступного набора лицевых интерфейсов модуля «Андрос» была выбрана модель «Восточный нордид, мужчина, 35–40 лет» — как наиболее соответствующая параметрам биосовместимости с Объектом и минимально возможным потенциалом дискомфорта и нежелательных реакций.
Классификация индивида «Олежек» была оставлена без изменения.
Благодаря эффективно осуществлённому внешнему воздействию (токен «Спосор»), статус индивида «Мама» был понижен с «Актуальная помеха» до «Потенциальная помеха».
Особому анализу вновь подверглись спонтанные модуляции речевого канала, семантически близкие к эмоциям «Ирония» и «Весёлость». На этот раз был сделан вывод, что это не случайные сбои, а результаты самообучения нейросети в условиях продолжительного взаимодействия с Объектом и, следовательно, являющиеся эволюцией системы, а не программным сбоем.