Я - Ангел
Шрифт:
– Оставь в покое мою дочь! – кричал за дверьми отчим.
Маша прижала колени к груди, обхватила их руками и взмолилась:
– Помоги мне! Хоть кто-нибудь, помогите!
За дверьми на миг стало тихо. Затем послышался гулкий стук, вслед которому раздался полный негодования голос отчима.
– На, получай! Умри, ублюдок!
– Папа, папочка… - рыдала Маша, не смея ни дыхнуть, ни пошевелиться от сковавшего тела ещё большего страха.
Об дверь что-то гулко ударилось, крючок откинулся, и на полу комнаты растянулось
– Ну, вот мы и встретились! Теперь нам уже никто не помешает!
– Тебя не существует! Ты умер! – крикнула ему Маша.
– Ты уверена?
– Ты умер, а я сплю. Сейчас я проснусь, и ты вместе с этим сном исчезнешь. Ты мой сон… мой сон… - твердила Маша на автомате.
– Сейчас мы узнаем, кто кому снится! - рявкнул Димон.
Его взгляд наткнулся на свадебное фото. Он схватил со стола фотографию и не мигая уставился на неё.
– Я хочу проснуться… проснуться… - шептала Маша.
– Хорошая пара. Что скажешь на это, дорогая? – и Димон протянул Маше рамку с фотографией.
На Машу смотрела плачущая кровавыми слезами она сама в возрасте, в котором она сейчас находилась, а рядом вместо Сергея стоял Димон, с алчным злобным выражением на лице.
– Красивая пара, ты не находишь? – повторил вопрос Димон.
Маша выхватила из его рук фотографию и как нечто омерзительное, скользкое и неприятное, бросила на пол. От удара стекло в рамке треснуло и рассыпалось по полу мелкими осколками.
– Ты думаешь, тебя это спасёт? А что ты скажешь на это, моя дорогая?
Димон сгрёб со стола фотографию Антона и приготовился бросить на пол. Страх улетучился. Маша стала похожа на разъярённую тигрицу, чем на жертву, которой была миг назад. Она выхватила фото сына, поставила назад на стол и, заслонив собой, крикнула:
– Не смей трогать моего сына!
– Мне твой нахалёнок не нужен! – ответил Димон голосом Сергея.
– Не говори голосом моего мужа! – приказала Маша.
– А что если он, это не он, а, к примеру, я? – Димон расплылся в знакомой Маше улыбке Сергея.
Маше стало страшно. Сон и явь настолько переплелись вместе, что она потеряла ориентир подлинной действительности. Димон сделал шаг в её сторону, схватил за плечо и толкнул на диван.
От падения Маша ударилась головой об угол спинки дивана и погрузилась в вязкую темноту. Она очнулась от резкой боли внизу живота, попыталась встать, но осознала вдруг, что придавлена к постели чем-то тяжёлым, и это нечто занималось с ней любовью.
Маша заставила себя открыть глаза и увидела перед собой сопевшее от наслаждение лицо Димона. Он безжалостно мял её за груди, плечи, жадно впивался в губы.
– Нет… нет… - сипела Маша, тщетно пытаясь вырваться из лап насильника.
По мере приближающегося окончания полового акта, боль
– Мама, мамочка моя…
Вспыхнул яркий слепящий свет, и всё тёмное и мрачное, что ещё миг назад терзало и мучило Машу, растворилось, и наступил блаженный покой и умиротворение.
«Я умерла… умерла…» - купаясь в блаженном покое, думала Маша.
– Мила дочь, тебе ещё не время умирать, - послышался совсем где-то рядом голос матери.
Залитая небесным светом в комнате стояла Машина мать. Маша протянула к ней руки и расплакалась.
– Мамочка, что это было? Это сон?
– Тебе ещё рано умирать, - ответила Галина.
– Что это было? – взмолилась Маша.
– Он больше не причинит тебе вреда, - продолжала говорить Галина. – Жди скорых перемен в своей жизни.
– Перемен, каких?
– Все твои мечты будут осуществлены. Ты будешь счастлива.
– Это связано с ремонтом?
– Успей навести порядок до прихода Сергея, - ответила мать и растворилась в небесном свете.
– Мама, мамочка, не уходи… - разрыдалась Маша.
Она уже окончательно запуталась, спит она и видит сон, или всё, что только что происходило, являлось подлинной реальностью, от которой стыла в жилах кровь.
На кухне что-то с грохотом упало. Маша взвизгнула и открыла глаза. В комнате было полутемно, и лишь качающаяся лампочка с улицы тускло освещала диван, на котором лежала Маша, а так же разложенные на креслах и полу вещи, которые она перенесла из комнаты Антона.
Маша встала и на цыпочках прокралась к дверям кухни. В открытую форточку дули сильные порывы ветра. Небо было тёмным и мрачным, откуда-то издалека доносились едва слышимые раскаты грома. От последующего порыва ветра форточка жалобно скрипнула и, качнувшись, гулко ударилась об стену. Маша захлопнула форточку и включила свет.
Кухня осветилась ярким электрическим светом. Никакого намёка на то, что здесь только что сидел отчим и Димон, не было. Все вещи лежали на тех местах, где их разложила Маша, перед тем как идти спать.
Маша попыталась сосредоточиться на мыслях, но в голове стояла противная «звенящая» пустота. Чтобы снять с души давление страха, она прошла в ванную и с огромным желанием закурила сигарету.
– Думаешь, курево поможет тебе снять напряжение? – послышался рядом негромкий голос Хранительницы.
– Мария, это ты?.. – прокашлявшись от попавшего в лёгкие табачного дыма, спросила Маша.
– А ты ждала кого-то другого?
– Если честно, то после только что пережившего, никого не желала бы видеть, в том числе и тебя.