Я - АЛКАШ
Шрифт:
– А что на комбинате всё так плохо? – я уже ввёл друга в курс дела, не вдаваясь в подробности.
– Да пока кое-как держимся, - я неопределённо пожал плечами, - на водку хватает.
– А здесь, кстати, по-моему, ничего кроме «Каберне» нет, а? – Саныч вытянул шею, стараясь заглянуть за спины впередистоящих.
– Ну, и хорошо, - я не утерпел и отдал наполовину выкуренную сигарету одному из соседей с просящими глазами, - а то мне на смену скоро, да и водки я не хочу. Выпьем по чуть-чуть, под шашлычок.
– Ну, если по чуть-чуть…
Вскоре до нас дошла очередь, мы взяли две из плотной фольги тарелочки с шашлыком, два бумажных стаканчика и две бутылки темно-красного сухого вина. Расставленные невдалеке от мангала столики никто не убирал, и мы, не мудрствуя лукаво, скинули объедки прямо на землю,
Выпив по бутылки вина, мы взяли ещё. Недоеденный шашлык остывал на фигурных тарелочках, мы уже просто пили. Саныч, как всегда после принятого на грудь определённого количества спиртного, разговорился. Он жаловался на те трудности, которые пришлось преодолеть, чтобы получить место на зафрахтованном судне, на то, как сокращают плавсостав и как пришлось приложить максимум усилий, чтобы не оказаться среди выкинутых на берег, на то, что не платят зарплату морякам. В общем, картину он нарисовал безрадостную, но я всё равно ему завидовал. Завидовал, и с каждой минутой мне всё больше не хотелось ехать на работу, одевать заскорузлую от крови робу, совать нож за голенище сапога и заходить в промёрзлый коридор холодильного цеха. Как не книжно это звучит, но от рассказов Саныча на меня повеяло свежим ветром перемен, я натурально почувствовал запах какой-то другой жизни, отличающийся от вони гниющих отходов на заднем дворе ППСа и аромата навоза в загонах, приготовленного на убой, скота.
Ну, да, скажите вы, понимаем – песни Вити Цоя, нашумевший фильм «АССА»… И слушал, и смотрел, но особо всё это на меня не действовало. Возраст уже ни тот был. Просто пришло время что-то менять, наверное.
Когда мы уже допивали пятую, или шестую бутылку я взглянул на часы, и понял, что на смену я опоздал, и опоздал конкретно. К тому же Саныч уже совсем окосел, и я решил, что пора закругляться. Мы сели на автобус, Саныч доехал до своей остановки и, выходя, строго настрого приказал мне быть у него сегодня вечером, я кивнул и поехал дальше. На работу я попал с полуторачасовым опозданием.
И всё бы ничего. Наша «мама», начальник холодильного цеха, прощала нам и не такие выхлопы, но видно тот день был каким-то особенным, поворотным так сказать. Не успел я зайти в раздевалку, как в дверях появилась наша королева и стала матюгать меня - мама не горюй! Таких выражений я от нашей дорогой «мамы» не слышал никогда, видно настроение у неё было очень хреновое. Причины? А причины могли быть самыми разнообразными, главное, что вот именно в этот день я ей попался под горячую руку. Мне бы смолчать, но выпитое вино и всё ещё блуждавший у меня в голове «ветер перемен» сыграли свою роль. Я послал «маму» по всем знакомому адресу, хлопнул дверью раздевалки и ушёл. Вот так легко и просто лишил себя средств к существованию. Помню, напился я в тот день в хлам.
И даже то, что я сорвался и обматерил нашу многоуважаемую «маму» не было ещё окончательным приговором. Если бы я на следующий день пришёл и покаялся, даю голову на отсечение – я бы был прощён. С капризами, с неизбежным наказанием, но прощён. Работник я был стоящий, да и «мама» явно мне симпатизировала, а то, что ей вожжа под хвост попала, так с кем не бывает. Но я не пришёл. Гордыня и всё тот же «ветер перемен» не дали мне пойти напопятную.
Вот так резко жизнь моя изменилась. По-моему, именно тогда случился мой первый запой и продолжался пока ветер не начал гулять в моих пустых карманах. И тогда же я впервые попросил у жены денег на похмелку – она, было, очень удивилась, но дала.
ГЛАВА 9. ПИТИЕ БИЗНЕС-КЛАССОМ
Я остался не у дел и без денег. «Подожди, - скажите вы, - ты же говорил, что деньгу крепко заколачивал. Где же всё? Неужели всё пропивал,
Ну, и покрутившись, некоторое время в таком подвешенном состоянии, поработав немного у своих бывших коллег «мустангом», то есть перекупщиком, а это очень опасный и малоденежный бизнес, я подался на поклон к своему бывшему сослуживцу по Флоту.
Алик (будем называть его так) тогда как раз разворачивал своё дело, самый популярный в России послепутческого времени бизнес – у него были «ларьки». Вначале 90-ых жители нашей страны ещё не имели возможности гулять по шикарным торговым центрам, где в основном любоваться разнообразными товарами, а, не покупать их, тогда ещё любая заграничная шмотка была вожделенна и внушала благоговейный трепет, тогда ещё слово «челнок» не ассоциировалось с нагруженным баулами человеком. Фирма Алика торговала барахлом, привозимым из Вильнюса, со знаменитого на весь Союз рынка Горюнай. Там были товары в основном из Польши, а так как «челноков» тогда ещё и в помине не было, то тряпьё Горюнаевского пошива шло в нашем городе бойко – Алик процветал. Когда он был бедным и голодным студентом (напомню, что уволились мы со службы флотской с ним в один день), я подбрасывал ему мясца по бросовым ценам, и он всегда меня искренне благодарил (тогда он ещё мог себе позволить такую роскошь, как простые человеческие чувства).
В общем, однажды, напились мы с ним до поросячьего визга, и на следующее утро, опохмеляясь, Алик предложил мне пойти работать к нему. Тогда он ещё говорил «к нему», а не «на него». Я опрокинул очередную рюмку, закусил бутербродом с жареной свининой (мной же принесённой, так сказать в дар – это я взятку давал, мудила!) и согласился. Это был один из знаковых дней в моей жизни. Начиналась новая эпоха в моей алкогольной биографии.
Стал я называться громким именем – коммерческий директор фирмы. Функции мои заключались в том, чтобы собирать вечерами по ларькам выручку, забирать на ночь товар и отвозить на склад, а утром развозить товар обратно по местам. В мои обязанности также входило наблюдать за девчонками-продавцами: чтобы не завышали цены и не подкладывали свой товар. Сразу скажу, что вот к этим обязанностям я относился халатно, то есть вообще ни как. Девчонок мне было, просто по-человечески жаль, видя какую зарплату, платит им мой кореш, и я делал вид, что не замечаю как они, продавщицы, левачат. Мой босс был, прямо скажем, скуповат, он даже мне поначалу платил 200 р. в неделю. Так что я был как «министр без портфеля», а вернее «директор без денег». Но пить приходилось только дорогое, пить «с понтом». На последние гроши, но только коньяк или импортную водку – положение обязывало. «Дешёвый понт дороже денег!» - любимый рефрен Алика, с ним он пройдёт по всей своей жизни, через все препоны и преграды (и даже тюрьмы – он и там побывает, но случится это гораздо позже, и это совсем другая история). Так что, простите, «гнёздышко» и жёнушка – теперь денежки только в глотку, для поддержания имиджа, мать его ёб!
Несмотря на безденежье, новая работа мне нравилась. Я любил ездить в командировки, мне нравился европейский вид Вильнюса, я обожал огромный, вечно бурлящий многолюдный рынок Горюнай. Вскоре я стал для Алика незаменимым работником. Документация всегда была у меня в порядке, я умел находить общий язык, как с нашими работницами, так и с нашими партнёрами и поставщиками, к тому же у меня открылись явные способности к коммерции. Никогда бы раньше не подумал, что так быстро проникнусь во все нюансы купли-продажи.