Я - АЛКАШ
Шрифт:
– Фу, водка… - скривила губки Вика.
– Да, блин, три этажа оббегал, нигде коньяка нет. Гуляют все офисы, весь коньячок выжрали, - шеф рассмеялся.
– А наши-то запасы тю-тю, я так понимаю? – я кивнул в сторону холодильника.
– Рюмки надо было со стола убирать! – хмыкнул Алик.
– Толстый сразу хороший коньяк почувствовал. Пришлось подарить, на Новый год, типа.
– Ну, я и от водки не откажусь, - я взял бутылку и хотел свернуть пробку.
– Подожди. Я нам обед заказал. А пока кофе выпьем, - и шеф отобрал у меня бутылку.
– Чего они приходили-то? – кофе обжигал рот,
– Слушай, я, по-моему, просил донести до наших продавцов одну простую мысль, - Алик отхлёбывал кофе из чашки, как чай из блюдечка, - не болтать с братками, если они в ларьке нарисуются. Просил, а?
– А что случилось? – я отставил чашечку и стал доставать из пачки сигарету.
– А то, блядь! – рявкнул шеф.
– Кто-то из твоих дур пизданул, что мы теперь каждую неделю товар возим! Что торговля, блядь, охуеть как идёт! Что лавэ по вечерам чуть ли не чемоданами мне отправляют! Вот что случилось, блядь!
– Алик! – Вика действительно пискнула как мышка. Шеф только отмахнулся.
– Во-первых, не «твоих», а «наших», - начал я, лишь после того как медленно прикурил сигарету, - а во-вторых, я больше чем уверен, что тебя просто на понт берут, и ни кто из девчонок такого сказать не мог. Я ручаюсь. А уж про «чемоданы лавэ» уж точно.
– Я просил, чтобы они вообще с ними не разговаривали, - уже спокойнее сказал Алик, - чтобы ни слова о торговле, и о делах.
– Да они и так уже заебались отбиваться от Кощея и других, когда те просят продать им по «закупочной» какую-нибудь шмотку! – но тут уже меня разобрало, и я стал орать.
– Ты, блин, приказал без тебя ничего никому не продавать! А вот ты бы лучше поговорил с Серафимом, чтобы его бойцы не наглели, и не лезли в ларьки, когда нас там нет!
– Ладно, не ори, - шеф сам взял бутылку, открыл и разлил водку по рюмкам, - я знал, что они с Нового года захотят прибавки. Просто не думал, что на столько.
– И ты решил на девок стрелки перевести, типа они проболтались, как у тебя дела хорошо идут, - съехидничал я.
– Да, причём тут продавцы…Ну, ладно, давайте вмажем, что ли? – шеф поднял рюмку.
Пока мы с ним орали друг на друга, Вика тихо сидела, молчала и пила кофе. Она была умной женщиной, и никогда не лезла в вопросы бизнеса своего любовника, чем и отличалась от жены Алика. Теперь, когда буря улеглась, девушка так же молча, взяла рюмку с водкой и приготовилась выпить. Мы махнули по рюмашке, тут же раздался стук в дверь, и на пороге возникла девушка-официантка с подносом, на котором стояли тарелки, и запахло чем-то очень вкусным.
– А вот и закуска! – шеф радостно махнул рукой, приглашая девушку к столу.
Та расставила тарелки, положила столовые приборы, завёрнутые в салфеточки, сложила полученные от Алика деньги за обед в карман фартучка и, пожелав нам приятного аппетита, удалилась. От одного взгляда на хорошо прожаренную свиную отбивную с картофелем-фри, у меня тут же потекли слюни – утром я, как всегда, забыл позавтракать. Алик разлил водку по второму разу, мы выпили и принялись за еду. Шеф ел жадно, по-деревенски держа вилку, а про нож он и не вспомнил. Вика аккуратно нарезала мясо, и, отложив нож в сторону, ела, тщательно пережёвывая
– Кстати, я всё-таки сумму на половину скостил, - Алик оставил недоеденную отбивную. Ему явно не терпелось похвастаться перед нами своими подвигами.
– А что много просили? – невозмутимо продолжая, есть, спросил я – «Что ж ты, мудила, визг-то поднял!».
– В два раза хотели поднять! Уроды! – Алик сковырнул ножом крышку с бутылки минеральной воды.
– Они, видишь ли, прикинули, блядь!
– Алик! Хватит материться уже! – вставила свои «пять копеек» Вика.
– Прости, Мышь, - шеф принялся за мясо.
– Нет, ты подумай! «Прикинули» они!
– Ну, и сколько теперь будем платить? – я тоже налил себе минералки.
– В полтора раза больше, - шеф всё-таки бросил есть, и достал из пачки сигарету.
– Ну, честно говоря, я знал, что захотят поднять. Всё-таки с лета ещё два ларька взяли, они тоже не дураки.
– Ладно, давайте лучше выпьем, - я тоже сложил нож и вилку в тарелку и потянулся за «Распутиным».
– После Нового года отложишь в центральном ларьке трое штанов как у Мыши, размеры такие же, за ними приедут, - шеф закурил, и сказал это, стараясь на меня не смотреть.
– Понял, - я не стал ни о чём его спрашивать, и так всё было понятно - жёнушки братков тоже хотели быть модными.
Вика принялась собирать грязные тарелки, на что Алик махнул рукой, мол «оставь, придут из ресторана и сами заберут».
– Слушай, а что это за аппарат Кощей с собой таскал, похож на военный полевой телефон, - спросил я шефа, разливая водку по рюмкам.
– А это и есть телефон. «Сотовый» называется, - хмыкнул Алик.
– Как, как? «Сотовый»? Это чего такое? – мы с Викой с интересом посмотрели на шефа.
– Ну, типа, такой переносной телефон. С него можно звонить, как с городского, но он всегда при тебе, - Алик пожал плечами.
– Да, я сам, ни хрена не понял. Они тут в Питер ездили, вот там и забрали у какого-то коммерса за долги. Там говорят многие с такими телефонами ходят. Хотели здесь у нас понтануться, да это херня в нашем захолустье не работает. Вот Кощей и старается кому-нибудь впарить штук за пять баксов…
– Пять штук?!
– Ну, да. Эта херня столько и стоит.
– С ним замучаешься ходить?! – мы с Викой недоумённо переглянулись.
– Зато круто! – засмеялся Алик.
Мы стали о чём-то болтать, перебивая друг друга, выпитое наконец-то возымело действие. Шеф стал рассказывать Вике про нашу первую с ним совместную поездку в Вильнюс. Он смеялся, вспоминая, как я таращился на горы импортного барахла, когда в первый раз попал на Горюнай. Потом почему-то переползли на август месяц, и я рассказал в сотый раз, как удивился, когда сидя вечером в ларьке и считая выручку, я услышал за окном киоска вопли вдрызг пьяного мужика – «Ну, всё! Теперь вы все у нас в Сибирь поедите. Буржуи хуевы!». Уезжая рано утром из дома, я даже не знал весь день 17 августа о том, что творилось в Москве. Я понятия не имел о ГКЧП. Мы снова засмеялись, а потом Вика как-то грустно сказала: