Высшие цели. Грани судеб

Евстра Евгения

– Пойдемте в дом...
– предупреждающе подняв руки и выразительно глянув на проводника, сказал Наставник.

Глава 4

Дом находился совсем рядом - за поворотом аллеи. Тропинка вела прямо к его порогу. Вернее крыльцу. Небольшому, деревянному, с двумя широкими поскрипывающими ступеньками, оканчивающимися старой рассохшейся дверью. Сам дом был довольно мрачноватым - сложенный из светло-серого

камня с черной черепичной крышей, он казался выцветшим на фоне окружающей его яркой и сочной зелени.

Однако внутри оказалось просторно, чистенько и уютно. Солнечный свет беспрепятственно проникал сквозь огромные, расположенные на восход окна, просачивался через тонкие полоски стекла, врезанные в крышу, и наполнял жилище теплым, умиротворенным спокойствием.

Пройдя в одну из указанных Алмаром светлых комнат, Тамара тихонечко присела на край короткой деревянной скамейки возле стола. Висящий у нее на руках кынч подумал и, осторожно вывернувшись, спустился вниз и удобно устроился у девушки на коленях, сложив крылышки на спине как парус, а потом, уже засыпая, медленно убрал их в мягкую шерсть.

Обстановка в комнате не баловала. Несколько лавок, пара столов, стул и длинный стеллаж с книгами по одной из стен. Небольшой палас в центре комнаты и странные, расставленные по углам черные шары.

Один такой шарик, только поменьше, лежал в чаше на столе перед Тамарой, и девушка, потянувшись, дотронулась до него кончиками пальцев. Сфера, оказавшись на редкость противной, как желе, на ощупь, задрожала и легонько отблеснула под мелькнувшей по ней тенью от руки мелкими белыми искорками.

Заинтересовавшись, Тамара пододвинула к себе чашу и, сложив ладони лодочкой, накрыла ими часть шарика. Из-под неплотно сомкнутых пальцев брызнул свет. Девушка, восхищенно вздохнув, немного приоткрыла "лодочку" и свечение слегка пригасилось, став более мягким и рассеянным. Потом снова закрыла.

– Осторожно - он живой, - сказал бесшумно вошедший в комнату Алмар. Он слегка задержался, о чем-то разговаривая с Варламом в сенях, и теперь застал Тамару врасплох.

Девушка вздрогнула от неожиданности и резко отдернула от сферы руки.

– Ну не до такой степени, - усмехнулся Наставник.
– Просто может заболеть от такого обращения, - после паузы добавил: - Это растение. Правда оно сейчас спит.

– А-а...
– Тамаре стало немного поспокойнее, но неприятный, обидный осадок от так грубо прерванной сказки все равно остался.

Алмар взял стул и присел за стол напротив девушки. Молча посмотрел ей в глаза, словно что-то считывая, потом недовольно хмыкнул. Тамара, вмиг почувствовавшая себя как на первом экзамене, нервно положила руку на Кышина, и тот послушно, успокаивающе заворчал-замурлыкал.

– Итак, Тамара...
– наконец, задумчиво произнес Наставник.
– Объясни мне, пожалуйста, только коротко - зачем ты упрашивала предоставить тебе свободу выбора, если не умеешь ей распоряжаться?

Вопрос был задан тихим и спокойным голосом, но в воздухе ледяными иголочками повисло холодное колкое напряжение.

– Я не понимаю, о чем вы...
– опустив глаза, вполголоса ответила девушка.

– Да что ты говоришь!
– фальшиво удивился Наставник.
– А, может быть, это я спутал все свои пути, загнал жизнь в тупик и теперь не знаю

куда податься?!

Тамара понурилась, куснула губу, потом проговорила:

– У меня ничего не получается, мне неинтересно, нет ориентиров...

– Ты мне еще здесь поной!
– жестко осадил ее Алмар.
– Неинтересно ей! У тебя была полная свобода выбора. Любые цели, какие душе угодно - ставь на здоровье и выполняй! Выбирай любой путь, любые условия! Единственная оговорка - приди к обозначенному мостку - и то, не сразу, а к двадцати семи годам! Там миллионы путей, Тамара, миллионы!
– голос Наставника уже не бил, а хлестал наотмашь, заставляя девушку все больше и больше погружаться в невеселые мысли.
– А что сделала ты?.. Ты лишила себя всего, загнала сама себя в угол, не исполнила ни одной мечты, полностью закрылась, чуть не понизила уровень!.. Как теперь это исправлять, а?!

Тамара потерла лоб, на мгновение спрятала лицо в ладонях, потом молча посмотрела в окно. Картинка нарисованная Алмаром получилась грустной, но, к сожалению правдивой. Наставник прав - все, что она имела - все создала собственными руками. На подсознательном уровне она чувствовала это всегда, сказанная в лицо правда просто сдернула с глаз розовую пелену. Жалеть себя и клясть судьбу теперь не получалась - двоечницей, как ни крути, была именно она, Тамара. И самое обидное было в том, что она разрушила все не какими-то неправильными или наивными поступками, а банальным бездействием. Не было у нее поводыря, который указывал ей цели, не за что было бороться, не для чего меняться. Поводырем была она сама и, быстро наигравшись, потеряла интерес к жизни. Вернее, так его и не приобрела...

– Да я и сам хорош, - хмуро проговорил Наставник, - не рассчитал, отдал поводья в неумелые руки, да еще и на такой большой срок. Теперь поняла - что это такое - полная свобода действий?

Тамара не ответила, лишь положила обе ладошки на мирно посапывающего у нее на коленях кынча и тихонечко вздохнула. Алмар глянул на нее с сожалением - он прекрасно чувствовал ее состояние, беспрепятственно считывал эмоции, и где-то в глубине души ему было стыдно за вынужденную жестокость. Но, в отличие от Тамары, он прекрасно помнил с каким красноречием она доказывала ему, что сможет управлять своей жизнью сама, верила, что запросто сможет изменить мир. Наивная. Мир зависит не только от нее одной. Вокруг огромное количество людей, которые, так же как и она, слепо мечутся, сбивая друг друга с пути и нечаянно ломая едва намеченные светлые дороги. Но переубедить девушку оказалась непосильной задачей и Алмар, на свой страх и риск, на определенный срок кинул ей поводья, искренне надеясь, что полученный урок не пройдет впустую.

Как и предполагал Наставник, Тамаре не хватило воли, упрямства и ответственности. Рушить другие судьбы она ни за что бы не согласилась, охватывать и поддерживать чужие дороги, приводя их в равновесие со своей - ей не доставало сил и опыта. К тому же и дорогу-то свою девушка так и не смогла толком выбрать - стремиться к чему-то нужно ради чего-то, а Тамара сознательно отказалась от всех целей. Промаявшись лет десять и полностью разочаровавшись в собственной бесполезной жизни, она попросту махнула рукой и пустила судьбу на самотек, видимо в наказание себе выбирая самые никчемные ее стороны.