Выход?
Шрифт:
– Ага, гений!
– Маша выпросила у Мироныча вторую сигарету и продолжала дымить, стряхивая пепел длинным красным ногтем.
– Гениальнее него уже никого нету.
– Мила, а ты голос Режиссера слышала?
– спросил Вадим.
– Я вот не слышу. То есть голос, конечно, звучит, но не снаружи, а внутри, где-то вот здесь, в голове, - Вадим приложил руку к затылку.
Все загалдели, перебивая друг друга, и выяснилось, что голоса как такового никто, кроме, разумеется, Милочки, не слышал.
– Я слышала, я
– повторяла Мила, но на нее не обращали внимания.
– И самого Режиссера видела.
– Малохольная, - презрительно произнесла Маша, и раздавила окурок каблуком.
– Сама ты малохольная!
– закричала Милочка и неожиданно вцепилась Маше в волосы. Они повалились на пол, пинаясь, шипя, выкрикивая черные ругательства.
Мужчины вскочили, расступились. Никто не полез разнимать. Вадим побежал к пожарному щиту, схватил ведро, ринулся в туалет, наполнил ведро холодной водой, прибежал обратно. Поздно. Девушки уже сидели далеко друг от друга, сдавленно ругались, рассматривали царапины.
– Достойное завершение трудового дня, - сказал Мироныч, указывая на ведро.
– Жаль, что ты не успел, Вадя.
– Да уж, - поддакнул Иван.
– Что-то они сегодня больно быстро закончили. Лишили нас интересного зрелища.
– Вот что бывает, когда на фильм берут непрофессиональных актрис, - Мироныч покачал головой, закурил очередную сигарету.
– Ты-то, профессионал!
– огрызнулась Маша.
– Молчал бы в тряпочку! Тряпочку дать?
– Вадим, дай-ка ведро!
– Мироныч протянул руку, но Вадим ведра не дал, понес обратно.
Когда он вернулся, на задворках уже никого не было. Лампы под потолком, и так горевшие вполнакала, начали еще больше тускнеть.
Вадим заглянул в зал, где была смонтирована декорация. Там никого не было. Он прошел вглубь, сел на мягкий диван, посмотрел на Экран. В Экране тускло отражалась большая комната с книжными шкафами и фальшивыми книгами, низкий стол с бутафорскими фруктами в вазочке, диван, пара удобных кресел. Вадим встал, подошел к Экрану, положил руки на холодное стекло. Сколько раз он стоял вот так, пытаясь разглядеть, что там, за Экраном, светил фонариком, один раз даже воспользовался софитом, но так и не смог ничего увидеть.
– Что смотришь?
– послышался голос.
– Все равно ничего не увидишь.
Вадим нехотя обернулся, незаметно вздохнул. Это был Мироныч. Он подошел к стеклу, скосил глаза на Вадима.
– Разбить не пробовал?
– Мироныч едва заметно улыбнулся.
– Нет? Я пробовал. У декораторов есть кувалда. Размахнулся, долбанул...
Он замолчал.
– Ну, и?
– Вадим с любопытством взглянул на него.
– А ничего, - Мироныч кисло улыбнулся.
– Спасло то, что ручка у кувалды была довольно длинная.
– Спасло? Ручка?
– Ну да. Была б ручка покороче, кувалда снесла бы мне башку. Она отлетела от стекла как
– Ух ты, - уважительно произнес Вадим.
– А мне вот в голову не приходило разбить. Как вы думаете, почему?
– Потому что ты еще молод. Тебе еще нравится играть в сериале. Я же вижу, как ты стараешься.
Вадим пожал плечами:
– Ну, вы тоже хорошо играете.
Мироныч искоса взглянул на него, усмехнулся.
– Я не сказал, что ты хорошо играешь. Я сказал, что ты стараешься.
– Обидеть хотите, - Вадим невесело улыбнулся.
– А зачем?
– Обидеть?
– Мироныч достал сигарету, принялся ее разминать.
– Да нет, Вадя, и в мыслях не держал тебя обидеть. Ты хорошо играешь. Только ведь я этого не говорил. Я сказал, что ты стараешься, а ты выдал мне комплимент, как бы в ответ. Чувствуешь неувязочку?
– Чувствую, - Вадим отошел от Экрана, сел на диван.
– А вам, стало быть, не нравится играть в сериале?
– Нисколько.
– Мироныч тоже сел, зажег спичку.
– Ну, сам посуди - что мы снимаем? Весьма паршивый детектив с претензией на психологизм. Сценарий без начала и без конца. Выходит какая-то жвачка.
– Ну, не скажите. Очень даже интересно. Безяева, например, убили. Ну, и где он теперь?
– Ну, во-первых, убили не Безяева, а его персонаж.
– Спичка догорела, обожгла пальцы, Мироныч отшвырнул ее.
– А где теперь Безяев - кто знает? Снимается в другом сериале.
– Что?!
– Вадим подался вперед, выпучил глаза.
– Что вы сказали? В другом сериале?
– А что тебя так удивило?
– Мироныч зажег еще одну спичку, со вкусом прикурил, выпустил дым, откинулся на спинку кресла.
– Другой сериал... Вы всерьез верите, что Безяев перешел в другой сериал?
– А как иначе? Он ведь, кроме как сниматься в кино, ничего не умеет.
– А вот Иван считает, что Безяева по-настоящему убили.
Мироныч посмотрел с иронией, слегка покачал головой.
– Ты ему веришь?
– Как же не верить, когда он пульс щупал.
– Ну-ну. И, конечно же, сказал, что пульса у Безяева не было? Это он по сценарию так сказал.
– Нет, не по сценарию! Он мне лично, после съемки говорил.
– Вот как?
– Мироныч поискал обо что затушить сигарету, не нашел и раздавил ее о подошву.
– И какие же у тебя основания утверждать, что он не наврал?
– Он просто высказал предположение.
– Вадим повернулся всем телом к собеседнику.
– Вот вы видели, как Безяев потом встал, пошел куда-то? Не видели? Может быть, он попрощался с вами? Пожелал творческих успехов? Нет? Режиссер сказал "Снято!", свет погас, образовался вот такой же полумрак, все разошлись на перекур, а о Безяеве просто-напросто забыли! А на другой день его уже не было! Куда он ушел? Вы ведь не хуже меня знаете, что отсюда не уйти!