Вторжение

Бульба Наталья В.

И когда мой кинжал прочертил кровавую дорожку по его руке, взрезав черную ткань, я ощутила, как отпускает меня напряжение и возрождается надежда. И эта радость была так велика, что ее не смог разрушить даже раздавшийся с края тренировочной площадки голос Вилдора:

– Вы продолжаете удивлять меня, моя прекрасная принцесса. – Но такая реакция его явно не удовлетворила, потому что он вскользь, словно споря с сами собой, продолжил, пронзив меня своими словами в самое сердце: – Может, не стоит говорить ей о том, что наследный принц Олейор Д’Тар дал клятву правителя?

Олейор

Д’Тар

Мы с Гадриэлем стояли чуть поодаль от Кайлара, прижимающего к себе хрупкую фигурку дочери. И хотя мы старались не смотреть в их сторону, давая им возможность не сдерживать своих чувств, когда его плечи время от времени вздрагивали, мой взгляд непроизвольно скользил к ним. В странном желании хоть чем-то им помочь.

Я не знал, как это сделать.

То, каким образом моему другу удалось заполучить отца своей невесты, он уже успел мне рассказать, вызвав у меня, с одной стороны, гордость за своего начальника разведки, с другой… подозрение в том, что эта победа была ему подарена тером моей жены. Впрочем, он и сам думал подобным образом.

А сейчас я ожидал, когда он дойдет до ответа на тот вопрос, с которого и начался наш разговор, продолжающийся тихим шепотом, да еще и под защитой заклинаний, чтобы Лайсе не ощутила отголосков наших эмоций.

– Тот провал закончился для него потерей чести и снятием набиру. Но Вилдор не дозволил ему пройти через ритуал – решил, что для него это будет слишком легким наказанием.

– Только не говори, что об этом тебе сам ялтар и рассказал, – с мрачным предчувствием, что именно так и окажется, перебил я его.

– Ты всегда был догадлив, мой господин. – В голосе Гадриэля не слышалось сарказма. И это было весьма тревожным признаком: когда он прекращал язвить, стоило задумываться о худшем. – Он поведал мне историю коммандера, то ли в надежде, что я откажусь от своей затеи, то ли… – его взгляд, когда он посмотрел на меня, был жестким, – утверждая в ней. В отношении Вилдора у меня нет уверенности ни в чем.

– Это я уже понял, – фыркнул я, откладывая очередное замечание, касающееся правителя Дарианы, в закрома своей памяти. – Что он придумал для Кайлара, на его взгляд соответствующее степени его вины?

– Противник для тренировок воинов, – не стал медлить с ответом Гадриэль. – С защитой, которая действовала только при угрозе смертельных ран, но не защищала ни от других повреждений, ни от боли.

При мысли о том, как это все могло выглядеть, я застыл заледеневшей скульптурой. Не скажу, что мы не делали чего-то подобного. Предатели в истории эльфов встречались, и было просто неразумно не использовать воинские навыки отщепенцев для того, чтобы подготовить новичков. Но, если такое случалось, мы предпочитали их беречь, извлекая из такого наказания наибольшую выгоду.

Но даже ужаснувшись той степени жестокости, с которой подходил к своим подданным Вилдор, судить о ее мере я не собирался: если пройтись по истории нашего мира, похожих примеров можно было найти немало. Важным было то, что Кайлар не только выжил в этих условиях,

но и сумел сохранить свою цельность. А это было очень хорошо заметно по тому, как он приветствовал меня. С каким спокойствием и достоинством принимал довольно неожиданные изменения в своей судьбе.

– Ты ему уже сказал? – перевел я разговор в иное русло, понимая, что мой друг, похоже, впервые за все время нашей дружбы, проявил необъективность.

Но… ошибся. И был этому очень рад.

– Если сопоставить это с рассказами талтара Маргилу, он еще легко отделался. А говорить я пока не стал. Да и о его дочери упомянул лишь, когда мы шли сюда.

– Хочешь, чтобы он сделал надлежащие выводы, не руководствуясь чувством благодарности?! – В моем голосе мелькнула насмешка, которую я не успел спрятать.

И хотя относилась она совершенно к другому, мне было неприятно, что я не сумел себя сдержать. Тем более по сравнению с даймоном, сохранявшим выдержку перед встречей с дочерью до последнего мгновения.

Дело было в другом: в отличие от Сарката с его терами, которые, натянув личины демонов, начали сумрачными тенями повсюду следовать за Сашкой, этот чернокожий воин продолжал оставаться для меня «чужим». Несмотря на все, что я о нем уже знал.

– Он не только отец моей невесты, но и… – Гадриэль, словно почувствовав, как Кайлар резко обернулся в нашу сторону, тоже поднял глаза, встретясь с ним взглядами. И закончил, так и не отведя взора, – весьма ценный источник информации. В отличие от ученика нашего друга, для которого любое слово может означать предательство, для него уже все закончено. Он не является воином, ему отказали в чести и долге, его заставили дать клятву мне. И…

Он не стал продолжать. Это за него сделал я:

– И он был там, где черные воины готовились к вторжению на Лилею. Только не убеждай меня, что ты нечто подобное и предполагал, требуя его себе в телохранители?

Гадриэль перестал смущать даймона и обратил свое внимание на меня. Вторя моей насмешливой улыбке.

– Раз ты не поверишь – не буду. Хотя… – его взгляд стал озорным, – после общения с Маргилу я нечто подобное и ожидал. Я не мог задавать прямых вопросов, но, как мне кажется, появление Кайлара рядом со мной не произвело впечатления ни на него самого, ни на его сына.

Еще бы сотню лет назад я, может, и удивился, сколько слоев в тех замыслах, которые рождаются в голове моего друга. Сейчас же воспринимал это как нечто неотъемлемое, являющееся частью его личности. Нельзя сказать, чтобы я и сам не любил многоходовых комбинаций, но… Гадриэль буквально дышал ими. И единственным существом, заставляющим его смущаться в таких случаях, была Лера, предпочитающая самый короткий и, на ее взгляд, правильный путь – искренность.

Воспоминание о жене пронзило душу острой болью, но… я сдержал стон. Надеюсь, ее новоприобретенные родственники помогут ей избежать расставленных Вилдором ловушек. Характеристика Гадриэля, данная Ярангиру и его отцу, была короткой, но обнадеживающей: талтар продолжал беспокоиться о своем исчезнувшем брате и был рад узнать, что его род не прервался.