Вторжение
Шрифт:
Изначально целью ордена была энергетическая подпитка сгинувших богов, но когда древние распознали в С’айхиис антипод той силы, что их низвергла, они твёрдо решили вернуться. Поэтому орден Кахара помог Тхересу, попавшему во власть камня обрести могущество, за которое тот позднее и был сражён Иглой Мрака.
Встреча с Иглой вытолкнула С’айхиис в пространственную складку и Сетт’иллис с братом решили, что их оружие его уничтожило. На протяжении долгих веков древние боги искали способ вернуть артефакт в реальность и однажды нашли. Укрыв С’айхиис от взора Сетт’иллиса с Харр’изисом они вручили его
Жрец вернулся в свой шатёр и зажёг стоящие вокруг походного алтаря толстые свечи из сала орагров. Последнее жертвоприношение дало много пищи для ума и следовало как можно скорее сообщить главе ордена.
С того дня, когда Таатир вар-Акос оказался во власти С’айхиис возле него всё время находился как минимум один жрец дабы сдерживать стремление меча к Ивокарису, а так же быть толкователем воли богов. Раз в четыре седмицы богам подносили две-три жертвы из числа рабов, а по прошествии трёх лун в качестве жертвы выбирался один из новорождённых. Такое подношение давало наибольший прилив энергии, после чего боги являли свою волю.
Жрец извлёк на свет небольшой сундучок, в котором хранилось самое необходимое для жертвоприношений, а также для связи с Верховным настоятелем. На стол легла керамическая плошка с небольшим пестиком, ритуальный нож и кожаный мешочек до краёв наполненный фалангами детских пальцев. Выудив из мешка несколько костяшек, жрец кинул их в плошку и уверенными движениями принялся растирать в пыль. Закончив, подхватил с пола коптящую свечу и слил растопленное сало в плошку. Так же туда полетело несколько пряных кореньев и щепотка нюхательной соли.
Продолжая растирать ингридиенты, жрец стал зачитывать необходимый наговор. Когда последнее слово затерялось под куполом шатра, он полоснул ритуальным ножом по предплечью и наполнил плошку до краёв. Перетянул рану, вылил содержимое плошки в заранее приготовленный серебряный кубок и выдохнул слово-ключ.
В тот же миг над кубком полыхнуло, но через секунду огонь исчез, а над багрово-чёрным содержимым возник образ одного из Верховных.
— Говори, — без всяких приветствий произнесли призрачные губы. Такая связь отнимала у вызываемого изрядное количество сил и потому жрец начал без прелюдий:
— Таатир становится неуправляем. С’айхиис заполнил всё его сознание. Скоро я не смогу его сдерживать.
После некоторой паузы Верховный произнёс:
— Я пошлю в помощь дюжину сильных жрецов. После их прибытия скажи Таатиру, что боги благословляют его поход.
Образ настоятеля поплыл, а затем и вовсе изошёл белёсым дымком. Жрец отставил кубок и улыбнулся — ещё немного и они пересекут Пограничный Кряж. И тогда маги умоются кровью. Время старых богов близится...
[1] Приставка «вар» означает сын.
[2] Утанг — дерево с продолговатыми плодами серо-зелёного цвета, усеянными небольшими шипами. Из плодов утанга воины Закряжья обычно делают походные фляги.
[3] Самин — растение с масляничными плодами.
[4] Кахар — в переводе с давно умершего наречия означает алтарь.
Глава четвёртая
— Наверняка тот, кто поставил на этой
— Ты рассуждаешь как типичный житель столицы, — отозвался Артивос, присаживаясь на подоконник. — Привык в Ивокарисе к широким улицам, да площадям... А Смер — город военный, и гроссмейстер Дар-Канн тут значит больше, чем губернатор. Вот улицы и выстроились вокруг замка.
Вальдрес и его давний приятель, с которым они когда-то учились (ныне занимающий пост придворного мага Смера) любовались заходящей Иссилой из окон замка Эрр. По правде сказать, Артивос впервые его сюда привёл. До этого Вальдрес жил в доме друга, но ни разу тот не приглашал посетить хозяина военной силы Смера.
— Напомни-ка, для чего мы попёрлись к гроссмейстеру, вместо того, чтобы пить вино и тискать твоих пышных служанок? — с улыбкой спросил Вальдрес, хотя улыбка получилась натянута — после утреннего инцидента в голове до сих пор набатом пульсировала кровь.
— Ну, коль скоро ты решил покинуть наш забытый богами городок, — не отрываясь от созерцания вечерних улиц, ответил Артивос, — хочу, чтобы твой путь до Пограничного Кряжа был лёгок и приятен. А для этого нужно плыть, а не протирать зад в седле, — приятель, наконец, соизволил повернуться к Вальдресу и тот заметил в уголках улыбающихся глаз промелькнувшую тревогу.
Откровенно говоря, Артивос с самого утра был сам не свой, словно на город вот-вот должны были напасть, а он напрочь лишился магических способностей и не может даже хворост поджечь. Но вместо того, чтобы поинтересоваться состоянием друга, Вальдрес занялся делом, которое считал стократ важнее. Он закрылся в отведённых ему покоях, где на полу был вычерчен замысловатый рисунок, сел в центре и вытолкнул искру сознания в Астрал.
Начав однажды изучать цветок, Вальдрес незаметно плёл вокруг него ментальный кокон, в который планировал поместить невольного «сожителя». День за днём он вплетал в кокон всё новые и новые нити и вот, наконец, работа была почти закончена. Седмица — две и цветок будет отрезан от контроля над его сознанием…
Поначалу всё шло как обычно — новая нить легла к тысячам других, приблизив ментальный кокон к завершению. За ней другая, затем ещё несколько сотен, как вдруг Вальдрес почувствовал какое-то сопротивление. Если раньше цветок, будто не замечал происходящего, то сейчас как лакр насторожился готовый в любой момент прорвать с таким трудом воздвигаемую преграду. Вальдрес не придал этому значения, но виски вдруг сдавило болью, и в груди взорвался огненный шар.
Наверное, он потерял сознание, так как в голове фейерверком вспыхнула невероятная картина. Вальдрес узрел бесконечно-чёрную даль пространства Междумирья, где он был когда-то рождён. Он плыл в нем, не разбирая дороги, упиваясь переполняющим чувством невероятной свободы и силы. Миры сотнями проносились мимо и исчезали вдали, но он плыл и плыл дальше. Он был молод, но инстинкт подсказывал, что эти разноцветные шары, мелькающие во тьме, не смогут стать ему домом. Его дом — Междумирье, а любой из миров будет ему мал.