Вторжение
Шрифт:
— Ну ты же знаешь, что любая современная видеокамера видит ИК, как яркий свет. Направь любой пульт от любой домашней техники на камеру, и посмотри. Увидишь яркие вспышки. С разными камерами, c разными частотами излучения ИК могут быть разные вспышки, всполохи, но они будут. Американские девайсы, что они сбрасывают с воздуха, дают пучок до пятнадцати метров. Человек его ни за что не увидит, а вот эта камера видит, как яркий луч. — Молчун ткнул пальцем в тот самый цилиндр.
— А остальные? — продолжал пытать Вадима Костик.
— Датчики движения, тепловизоры и прочая хрень, все они все равно что-то
— А как же эти их ловушки… э-э-э… их же то же правильно устанавливать надо. — Костик почесал затылок.
— Правильное положение в пространстве эти штуки принимают от встроенного датчика положения. Включается моторчик, и опа. Есть еще с маховиком, но это старые. Гляди. — Молчун достал из рюкзака какую-то коробочку, и они с Костиком склонились над ней. Я зевнул и стал укладываться на ночь возле камина, но, послушав с пяток минут завывания ветра в его черной утробе, передумал и лег ближе к тому месту, где копошились Костик с Молчуном.
— Очень гнусные штуки. — продолжал Вадим, и лицо его помрачнело. — Завтра будем проходить Вышелей. Там группу солдат, что на Урал пробиралась, американцы накрыли. Засекли их с помощью этих ловушек, послали беспилотник для корректировки огня, а потом из РСЗО село обработали. На том не успокоились и послали своих подручных из местных мразей добивать. Сам все увидишь.
Эти слова я слышал уже сквозь сон, накативший тяжелой волной, и вспомнились они уже утром, когда меня растормошил Пашка.
К Вышелею мы вышли часам к десяти. Собственно от села осталось всего три дома. Остальное — закопченные руины и груды кирпича. Проходя мимо уцелевшей одноэтажной хибары, посмотрел в окно. Внутри все было перевернуто, на стене следы пуль, а из-за приоткрытой рамы тянуло сладковатым трупным запахом. Я отпрянул, но сохранить свой сегодняшний завтрак мне все же не удалось. Уже через несколько метров среди развалин мы наткнулись на останки солдат, разбросанных взрывом прилетевшей сюда ракеты. Разорванное пополам тело молодого паренька, на переносице которого почему-то удержались очки, обугленные руки, ноги с зашнурованными берцами, кишки и просто куски мяса с торчащими из них розовыми осколками костей…
Меня вывернуло.
Некоторые трупы были только со следами пулевых
Вы когда-нибудь видели как это, когда в человека попадает пуля? С чвакающим звуком, выбивая фонтанчик крови, ломая кости и унося жизнь… Я тогда тоже такого еще не видел, но и лежащих передо мной солдат мне было достаточно, чтобы возникло желание бежать отсюда сломя голову. Только страх перед минами и останавливал.
В одном доме обнаружили огневую точку — на оконную раму был наброшен старый полосатый матрац, а весь пол был усыпан автоматными гильзами. Значит, кто-то сопротивлялся. Тела, кстати, рядом не было. Может, в плен взяли.
За Вышелеем перешли через речку Вышелейку по полуразрушенному мосту. Самого покрытия нет, торчат балки и арматура, но пешком по нему на другую сторону перейти можно. Мин и растяжек на мосту мы не обнаружили, но Молчун напугал нас с Костиком минами-охотниками. Такой 'зверь', оборудованный датчиком движения, засекает все живое и ползет к нему. Вроде бы на марше они не опасны, потому что скорость не велика. Но все равно теперь в лесу я стал стрематься любого треска или шороха.
По сравнению с теми селами, что я уже видел здесь под Пензой, Верхний Шкафт можно назвать небольшим городом. Зашли мы в него с западного конца, который местные жители называют Лашманом, и который переходит в Козловку, тянущуюся с запада на восток вплоть до кирпичной церкви, что в центре города. На северо-восток убегает извилистая Нагоровка. С Севера же на Юг простирается Таратыровка. Еще есть улица сплошь застроенная новыми домами шведского типа (соответственно Шведовка) и Заречка, расположенная, как не трудно догадаться, за рекой Шкафт. В общем два на два километра — вот и весь город.
После рассказов Молчуна я опять себе нафантазировал насчет партизан и очень удивился, когда Сергей сказал, что нам нужно немедля явитья перед светлые очи его начальства, которое сидит в здании бывшего дома культуры. Воображение-то рисовало неприметные землянки в лесу и тайные партизанские тропы. А тут… Но потом я вообще впал в ступор, когда на площадке перед ДК увидел 'Хамви' и слоняющихся возле него американцев в марпате и со всеми этими своими прибамбасами на шлемах.
Олесь Штепа
Сегодня ночью Штепе приснилось, что его убили. Его и еще несколько человек из их взвода.
Накануне Олесь получил Private first class. Все-таки дало себя знать постоянное мелькание перед глазами у начальства. Само собой они с Филипком и еще несколькими примазавшимися это дело как следует отметили, но приятный вечер закончился ночным кошмаром. Вспоминать жутко.
Плац напротив здания бывшей школы на их базе. Пасмурно. Накрапывает едва заметный дождь. Кислые безразличные лица сослуживцев, которых все это волнует только с точки зрения собственной еще целехонькой шкурки. Каждый из них смотрит на то, что осталось от убитых — ботинки, винтовку и каску, болтающуюся на стволе, и думает, что не повезло вот пацанам, а ему повезло, но неизвестно, сколько еще это везение будет продолжаться.
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
