Вторжение
Шрифт:
— Что, на самом деле, все так херово?
— Потом расскажу. Давай валим отсюдова.
Мы пробирались сквозь лесную чащу еще полчаса, стараясь идти так, чтобы склоняющееся к западу солнце все время светило в затылок. Я бы мог шагать и дальше, но у Костика внезапно скрутило живот.
Вовремя, нечего сказать! Хотя чего тут удивляться? Сожрать столько лопухов!
Однако, если бы у тех были собаки, они нас давно бы порвали на британский флаг, но мне от чего-то кажется, что отсутствию Костика мало кто придаст значение. Может быть, даже его побега и не заметят. Одним кафиром больше, одним меньше. Вон стадо копается
Наконец-то просравшись, мой спутник вновь приобрел способность мыслить. Оно понятно, кровь от требухи к мозгам вернулась. Я сидел и мысленно посмеивался. Не мне судить, конечно, но неужели нельзя было придумать другой способ свалить из лагеря, а не ставить над своим организмом сомнительные эксперименты?
Смех смехом, но мы с Костиком находились где-то в лесу, без единого грамма воды и крошки хлеба, не говоря уже об оружии и медикаментах. Например, таблетка-другая активированного угля сейчас кое-кому точно бы не помешала.
Сколько мы валялись в траве посреди лесной поляны, я не знаю. Может два часа, а может и четыре. В один момент Костик резко вскочил, будто вспомнив о чем-то, сорвал с себя футболку и протянул мне найденную где-то острую щепу:
— Вырежь мне на хрен этот микрочип.
— Да ты что? — Замялся я. — Такой хреновиной не сумею. И потом, если бы пиндосы подключились, давно бы нас обложили.
— Режь, говорю! Если попадемся, сразу по базе пробьют, что в бегах.
— А если без чипов попадемся, все одно в партизаны или террористы запишут. Не, на фиг. У нас ни бинта, ни зеленки нет, заражение может быть.
— Ну ладно. — Как-то сразу сник мой приятель. — Тогда вставай, пойдем дальше на восток. — То ли спросил, то ли решил за нас обоих Костик.
— Почему именно на восток?
— Так казанская ветка железной дороги туда идет. Ты ведь в Казань к своему знакомому ехать хотел?
— Ну да…
— Я бы туда с тобой подался. — Затараторил он. — Хочется уже к нормальным людям прибиться. Ты же рассказывал, твой босс — нормальный мужик. Как думаешь, меня там примут?
— Хрен его знает. Я не знаю, примут ли меня, но других вариантов у нас все равно нет. Пошли.
— Погоди. Я сейчас.
— Бля!
Едва уловимый запах жженой резины или пластмассы заставил нас с Костиком сбавить ход.
— Давай обойдем, а? — Я с тревогой вглядывался в просвет между деревьями. — Хватит уже приключений на нашу жопу.
— Обойдем. Тока чуток глянем издалека.
Сил спорить, если честно, у меня уже не было, да и жрать хотелось, мама не горюй, а запах дыма как-то ассоциировался с едой. Пошел вслед за Костиком.
Я и не понял, что его так зацепило. Ну подумаешь очередная раскуроченная тачила со жмуриками. Сколько сейчас такого по всем дорогам?
— Я этих людей еще несколько часов назад живыми видел. Вот как ты передо мной стояли.
— А-а-а…
— Была такая мысль, напроситься с ними ехать.
— Пронесло.
Я стоял и смотрел на изрешеченный пулями джип с надписью TV на бортах и на капоте. Возле искореженной водительской двери валялось изуродованное человеческое тело. Еще кто-то скрючился внутри, а с другой стороны на траве лежал парень, неестественно серое лицо которого показалось мне смутно знакомым. На нем как бы отразился немой вопрос "за что?" и только это помешало
Даже обалдел немного. Разве я мог когда-нибудь предположить, что увижу его, сжимающего тонкими холеными пальцами огромную рваную дыру в животе. Дорогие белые фирменные джинсы в запекшейся крови, стеклянные глаза, отлетевший на пару метров ботинок из крокодиловой кожи… Мда.
Какое-то время мы с Костиком стояли, глядя на все это, но я первым вышел из ступора и принялся обыскивать машину.
На наше счастье она не загорелась, и поживиться тут было чем.
Первой на землю полетела перемолотая пулями съемочная аппаратура. За ней куча дорогих, но абсолютно бесполезных вещей. Ну вот кому, например, нынче взбредет в голову таскать с собой барбекюшницу или набор курительных трубок? Расстегнув такую маленькую сумочку навроде барсетки, я и вовсе подвис на какое-то время, обнаружив ее набитой всяческой мужской косметикой. Из всего этого барахла мы взяли только бритвенные причиндалы, да какой-то гель для душа. Мыла-то все равно нет.
Порадовала автомобильная аптечка и особенно запасы жратвы. Покушать покойники были явно не дураки.
Оружия, конечно, не было, если не считать таковым электрошокер, сразу же полетевший в кусты, и травмат, который, после некоторых раздумий, был отправлен туда же.
Кое-что из предметов роскоши все же решили взять. Самим на фиг не надо, а на что-нибудь полезное обменять пригодится. Костик хапнул таки трубки и табак, а я снял с запястья журналиста часы "Картье", после чего окончательно почувствовал себя мародером. Еще зачем-то отцепил с его груди бейджик с заламинированной фотографией и мегнитной полоской для считывания и достал из нагрудного кармана забрызганной кровью рубашки журналистское удостоверение и остальные документы. Все это завернул в полиэтиленовый пакет и положил в боковой кармашек кофра из-под камеры. В него мы запихали всю свою добычу, потому что единственный рюкзак был прострелен и залит кровью.
Вообще у меня создалось впечатление, что телевизионщиков шлепнули не какие-то случайные лихие люди, а вполне целенаправленно. Иначе бы их обнесли до ниточки, и нам достались бы лишь разбитые спутниковый телефон, ноут, камера, да тренога из-под нее.
Кстати о камере. Я вытащил из нее карту памяти. Потом посмотрим на трофейном же коммуникаторе. Может проясниться кой чего.
— Ни фига себе! — я передвинул движок на коммуникаторе и еще раз просмотрел этот кусок. — А ведь за бугром запросто поверят в эту туфту.
На экране живой еще корреспондент воодушевленно рассказывал, как много делает миротворческая администрация для попавших в беду российских граждан. Вот мол в одном из трудовых лагерей даже организовали санчасть с современным медицинским оборудованием. За его спиной, правда, никакого оборудования не наблюдалось, но зато лежало много забинтованных с головы до ног людей. По словам Костика, это те самые узники пятого сектора, которых перетащили в ангар и замотав изувеченные части тела бинтами, накачали снотворным, чтобы не стонали. Цирк еще тот: чистые простыни, бутафорские перегородки, какие-то люди в белых халатах.