Вторжение
Шрифт:
Стремление решать задачи по захвату городов путем их длительной осады, а не захватом с ходу, приводило к тому, что в тылах у миротворцев оставались крупные очаги сопротивления, что впоследствии сказалось на общей диспозиции.
К августу ситуация изменилась. Линьков вел долгие и трудные переговоры с руководством стран, не присоединившихся к агрессии. Государства 'старой Европы' и Китай оставались заинтересованными в дальнейших поставках нефти и газа с территории России. Германский бундесвер, например, взял под контроль северо-европейский газопровод и гарантировал транспортировку из нефтеналивных терминалов на севере страны. Китай, объявивший зоной своих интересов дальний восток, обеспечивал там защиту нефте-газовых
Верховному удалось договориться со старушкой Европой о поставке техники, продовольствия и даже оружия и боеприпасов через третьи страны в обмен на энергоресурсы. Китай же, после некоторых уступок (в частности Линькову пришлось признать действительными все грабительские кредитные обязательства бывшего президента Веденеева), начал поставлять не только боеприпасы, оружие и военную технику, но и направил на Урал большой экспедиционный корпус. Правда сделано это было неофициально, и все военнослужащие НОАК считались добровольцами.
Поэтому на начало осени оборона русских войск уже включала полосу обороны из бригад первого эшелона и тыловой оборонительный рубеж который войсками не занимался, но местное население создавало там огневые точки и другие инженерные сооружения. Боевой порядок бригад строился, как правило, в два эшелона. Две бригады в первом, одна во втором. В глубине обороны на главных направлениях за бригадами второго эшелона размещались резервы, состоящие из обучаемых и тренируемых на месте добровольцев.
Почти с самого начала крупномасштабных боевых действий Верховному удавалось применять маневр силами и средствами как по фронту, так и в глубину, несмотря на неукомплектованность обороняющихся частей и малому количеству боеприпасов. Это были три тяжелые недели, когда казалось, еще чуть-чуть, и враг отбросит обороняющихся на восток и рассеет остатки русской армии по предгорьям Урала. Но выстояли! Выстояли благодаря четкому взаимодействие между соединениями и частями, между сухопутными войсками и военно-воздушными силами. И хотя ограниченность оперативных резервов создавала для командования значительные трудности в организации контрударов в целях удержания занимаемых позиций, в целом удалось сорвать планы противника по раздроблению сопротивления на локальные очаги.
В ходе боев в начале сентября на южном участке русские войска продемонстрировали умение вести мобильную оборону. Так, под напором миротворцев, превосходивших их в численности личного состава и техники, части и подразделения первого эшелона отходили ко второй позиции, втягивая наступавших в огневые мешки.
Затем ударами артиллерии, РСЗО, вертолетов огневой поддержки и авиации, а также контратаками и контрударами вторых эшелонов эти узлы удерживались частью сил русских даже тогда, когда остальные войска временно отходили ко второй позиции.
С появлением подкрепления китайскими 'добровольцами' линия фронта, или, если угодно, зона соприкосновения выровнялась и замерла. Обе стороны перегруппировывались, принимали пополнение в живой силе и технике, проводили разведку. Миротворцы подтягивали тылы, русские разосредотачивали новые войска. Спокойствия, конечно, не было. Короткие ожесточенные перестрелки, длившиеся порой всего несколько минут, чередовались с днями, а то и неделями маневрирования и бесконечных перемен позиций. Настоящие бои отличались скоротечностью и беспощадностью. Авиация и диверсионные группы коалиции по-прежнему старалась вывести из строя коммуникации, чтобы помешать перегруппировке русских войск, но и те сложа руки не сидели. Линьков собрал на совещании всех офицеров, так или иначе имеющих отношение к подразделениям специального назначения для проработки организации сопротивления на территории занятой противником. Установившееся затишье позволяло заняться партизанским вопросом. К тому же начинать пришлось не на
Михаил Гришин
— Подумаешь комары. — фыркнул Витамин. — Осенние, да, они злые. Мухи осенние тоже. Но это все фигня. Ты, Миха, просто в деревне летом не жил. У нас тут эта веселуха с мая начинается. Сначала появляются мокрецы, потом потыкухи, потом летние комары, потом бздыхи…
— Это слепни что ли? — Я слушал Витамина и отмахивался от комарья. Витамином Лешку Здравцева назвали за его чрезмерное пристрастие к этому продукту. Росточка он был маленького — чуть больше полутора метров, и кто-то ему впарил, что, если он будет есть витамины, быстрее вырастет. Вот он и глотал постоянно эти цветные пилюли. Достать по нынешним временам их трудно, и Лешка постоянно приставал к каждому встречному ('Витамины есть?'), предлагая, если что, махнуть их на сигареты или шоколад. Само собой иначе как Витамином теперь его никто не называл.
— Не, слепни — отдельная история. Они в июле появляются. А бздыхи — тоже 'мух', только шумный и нападает стаями. — Продолжал Витамин. — Потом идет мошка и слепни. А еще клещи, лосиная вошь…
— Это что за зверь?
— Такая плоская муха. Кусает, отбрасывает крылья и залезает под кожу аки клещ.
— Прелестная вещица. — Я поежился. Честно говоря, меня и обычные комары уже задрали, а, представив, как внутрь меня внедряется какая-то погань, совсем загрустил. Первая неделя в лесу далась нелегко. Помимо комарья, досаждали вездесущие муравьи, сырость, мозоли на ногах и руках и холод. А прочие неприятности типа помыться, постирать в речке или сидеть четыре дня подряд на одном сухпае, уже отошли на второй план.
До этого мы все жили в Верхнем Шкафте, лишь иногда выбираясь на стрельбы и тактические занятия. Теперь наш командир по прозвищу Морда (его он естественно получил из-за фамилии Мордвинов) гонял нас как сидоровых коз.
Что поделать, партизанская учебка. Подписался я на это дело от безысходности. Как и Костик впрочем. После разговора по душам с самым здесь главным человеком Станиславом Петровичем Бобриным, мы с приятелем, наконец-то успокоились. Никто нас неволить не собирался. Весь напряг и непонятки оказались просто необходимыми мерами предосторожности. Все-таки не в кружок кройки и шитья попали. Конечно, проверять нас еще будут и не раз, но в тот день для начала сытно накормили и отправили оформляться. Тут-то для меня и наступило второе за тот день откровение. Первое — 'американцы', которые меня тогда так напугали, и которые на самом деле были не американцами, а венграми из состава их миротворческого батальона. Мадьяры привезли очередную зарплату для местных 'коммандос', а так же оружие, боеприпасы, продовольствие, снарягу и обмундирование для новобранцев. Вся сформированная пензенская территориальная полиция состояла из подразделений, занимающихся поддержанием общественного порядка, механизированного корпуса, который в дальнейшем планировалось трансформировать в подразделение новой российской армии, и коммандос, предназначенных для борьбы с партизанами. Вот Бобрин (или как все его тут за глаза называли 'Боб') и возглавлял батальон таких коммандос.
Подразделения 'Public Order' состояло в основном из кавказцев и боевиков других диаспор, и Боб ни контролировать, ни даже сотрудничать с ними не мог, хотя и там у него были свои люди среди немногочисленных запуганных русских сотрудников, находившихся в основном на побегушках. (Одного мы с Костиком видели, когда ехали из Вазерков.) С мехкорпусом дела обстояли лучше, но все равно, единственное, что можно было поиметь с тамошних брателл, это — подкинуть что-нибудь куда-нибудь, да заручиться невмешательством в акции, которые проводило подразделение Боба.