Вторая любовь
Шрифт:
Мужчины подняли головы.
— Хант, мальчик мой! — сердечно прогудел губернатор, тяжело поднимаясь на ноги и протягивая руку.
— Губернатор, — приветствовал его Хант, обмениваясь рукопожатием с этим крупным человеком. Потом он повернулся к адвокату. — Мистер Дракер, здравствуйте.
— Добрый вечер, Хант, — поздоровался тот. Его рукопожатие оказалось крепким, но равнодушным. — Приятно видеть тебя снова.
За спиной Ханта откашлялся Уитэмс.
— Я могу предложить вам выпить, мистер Уинслоу?
Он развернулся к дворецкому.
— Пожалуйста,
Все трое сели, губернатор и адвокат в позолоченные кресла, а Хант на канапе, освобожденное собаками.
— Скажите мне кое-что, господин губернатор, — начал Хант. — Мама пригласила вас сегодня, чтобы заняться политикой выкручивания рук?
Губернатор был искренне ошарашен.
— Вовсе нет! И что это еще за «господин губернатор»? — проворчал Рэндл. — Не стоит быть таким формалистом, Хант. Вам прекрасно известно, что у меня есть имя. Мои знакомые зовут меня Квентином. А друзья называют меня просто Кью.
Хант встретился с ним взглядом.
— А мы друзья? — спокойно поинтересовался он.
Рэндл громко и от души расхохотался.
— Лучше бы нам ими быть, сынок. Вражду мы не потянем. Особенно, учитывая, что мы…
— Что мы что? — раздался с порога звонкий голос Алтеи.
Все мужчины повернулись к ней и встали. Даже Глория выбросила сигарету в открытое окно и быстро подошла к остальным.
Хозяйка дома прошла по ковру навстречу гостям. Она выглядела воплощением совершенства, от искусно уложенных и залитых лаком волос до кончиков отполированных бледно-розовых ногтей и черных лакированных туфель на высоком каблуке. Она надела ярко-красный костюм с крупными черными пуговицами и черную шелковую блузку в белый горошек с отложным воротником. Ее стройные ноги обтягивали ажурные черные чулки. Из украшений она выбрала только простые золотые серьги, крошечные золотые часики и золотой браслет-цепочку. Плюс кольцо с бриллиантом в двадцать карат в форме груши, которого Хант раньше не видел.
Рядом с ней царственно выступала Виолетта, ее любимая собачка, поглядывающая время от времени на Алтею с рабской преданностью. Остальные два пекинеса радостно бросились ей навстречу, изо всех сил виляя шелковистыми хвостами.
Первым Алтея приветствовала губернатора:
— Здравствуй, Кью, — произнесла она и, положив ему на плечи руки, подставила щеку для поцелуя.
— Алтея, ты как всегда отдых для усталых глаз.
— Льстец! — отшутилась хозяйка дома и сосредоточила внимание на старом адвокате.
— Илай, спасибо, что ты пришел. Хотя я и известила тебя в последний момент.
Дракер чмокнул ее в щеку.
— Меня бы не удержали и дикие собаки, — заметил ветеран юриспруденции, бросив взгляд на пушистые комочки. — Даже твои.
— Эти лапочки! — рассмеялась Алтея. — Я надеюсь, что нет!
Она подошла к сыну.
— Хант, дорогой. — Женщина взяла его руки в свои и улыбнулась в ожидании поцелуя.
— Здравствуй, мама, — негромко поздоровался сын.
И наконец настала очередь Глории. Какое-то мгновение женщины смотрели друг на друга — безмолвный
Глория сломалась первой:
— Здравствуйте, мама, — свирепо проговорила она.
Алтея подставила щеку, но так как поцелуя не последовало, она подняла брови в насмешливом изумлении:
— Как? Поцелуя не будет?
Глория проглотила подступившую желчь. «Как это похоже на Алтею! — гневно подумала она. — Будьте уверены, уж она выставит меня маленькой и глупенькой перед другими!»
Она набрала побольше воздуха, согнулась в поясе и неохотно едва прикоснулась щекой к щеке свекрови.
— Ну что ж, я полагаю, это лучше, чем ничего, — в голосе Алтеи зазвенела сталь, потом она повернулась к остальным и ослепительно улыбнулась мужчинам. — Не присесть ли нам?
Она просунула руку под локоть губернатора Рэндла и повела его к мягкой усыпанной подушками софе прямо напротив камина. Вместо того, чтобы сесть рядом с Хантом на канапе, Глория выбрала позолоченное кресло рядом с Дракером, где раньше сидел губернатор.
Алтея взяла маленький серебряный колокольчик с кофейного столика и позвонила.
— Да, мадам? — раздался голос Уитэмса.
— Будьте добры, принесите нам шампанского, Уитэмс, прошу вас.
— Сию минуту, мадам.
— Шампанское? — Хант вопросительно посмотрел на мать. Что мы празднуем? Я пропустил чей-то день рождения?
— Отнюдь нет, дорогой, — заверила его мать и снова улыбнулась.
Дворецкий вернулся, накрахмаленная белая льняная салфетка аккуратно перекинута через руку. Он принес большой серебряный поднос с ручками и осторожно поставил его на кофейный столик.
На подносе стояло подлинное произведение искусства — серебряное ведерко для охлаждения вина времен Георга III в форме урны. Пышное барокко, украшенное переплетающимися серебряными виноградными листьями, гроздьями винограда, и бараньими головами с двух сторон вместо ручек. В гнездышке из колотого льда стояла бутылка охлажденного «Дом Периньон». Рядом расположились пять великолепных бокалов для шампанского на очень длинных ножках из резного хрусталя не толще бумаги.
Под вопросительными взглядами Ханта, Глории и Илая Алтея улыбнулась еще раз, но заставила их ждать, пока Уитэмс взял бутылку, обернул ее салфеткой и опытной рукой спокойно вынул пробку. Один за другим он наполнил бокалы и протянул их по кругу. Сначала Алтее, потом Глории, затем губернатору. Илай Дракер и Хант оказались последними.
Как только все получили бокалы, Алтея взяла губернатора за руку.
— Мы с господином губернатором Рэндлом собираемся сделать заявление, — ее голос звучал словно колокольчик. — Он решил не баллотироваться на пост губернатора на второй срок.
— Я надеюсь, что господин губернатор отказывается не в мою пользу, — заговорил Хант. — У меня нет никаких намерений баллотироваться на этот пост.
— Нет, дорогой, — заверила его мать. — Это не ради тебя. А ради меня.
— Я не понимаю.