Вторая любовь
Шрифт:
Тот уверенно перехватил карабин, взвесил на руке и отвернулся. Прижал приклад к плечу и посмотрел в прицел. Дальняя стенка прыгнула на него, приближенная мощной оптикой.
— Можно по нему найти владельца?
Темные глаза с желтоватыми белками в прорезях маски остановились.
— Парень, ты говоришь о моем товаре. Серийных номеров нет.
Кристос кивнул, еще раз посмотрел в прицел.
— Сколько?
— Три тысячи.
Он опустил «Ремингтон» и обернулся.
— Не
— Возможно. Но ты же ищешь снайперский карабин. Ты платишь прежде всего за чистое оружие. Ты платишь и за то, что тебе не задают вопросов.
— А как насчет футляра? Ну, в чем его нести?
— О футляре и думать забудь. Видишь ли, футляр для ружья он и есть футляр для ружья. Тебе надо зайти в ломбард, купить себе виолончель. Выкинешь содержимое, футляр оставишь. И будешь носить в нем карабин, будто ты этот, музыкант.
Кристос положил ружье на бетонный помост, потом сунул руку в карман за деньгами. Он отсчитал тридцать сотенных.
Здоровяк, обыскивавший его, взял деньги, быстро пересчитал и зажег переносной ультрафиолетовый фонарь. Проверил каждую купюру.
— Лишняя осторожность делу не помеха, — заметил костлявый. — Кругом полно фальшивых денег. — И уже более дружелюбно добавил: — Ты не выглядишь как охотник на оленей, так что позволь дать тебе бесплатный совет. Пойдешь на дело, выбери мишень. Отдохни. Один выстрел. Неважно, попал или промахнулся, делай ноги. Запомни это. Один выстрел.
— С деньгами порядок, — раздался голос здоровяка.
Кристос оперся ладонями о бетонный парапет и вскарабкался на него.
— С вами приятно иметь дело, — сказал он, поднял свою покупку и направился к машине.
— Эй! Братан!
Кристос обернулся и заглянул вниз.
Костлявый кинул ему несколько коробок, одну за другой.
Они оказались тяжелыми, но Кристос поймал все, прижимая к груди.
— А патроны-то, парень? Без патронов ты бы сгорел.
55
Воскресный обед в «Каскадах» стал уже священной семейной традицией. Если только Хант не уехал из города или его не свалила тяжелая болезнь, Алтея ждала его и Глорию. Даже если, как, например, сегодня, они приезжали каждый на своей машине.
Хант прибыл за рулем темно-синего «бьюика Парк-авеню». Так как он занимался политикой, автомобиль зарубежного производства был категорически противопоказан, так как давал бы повод для критики. Но Хант частенько думал о том, как бы прореагировали его избиратели, знай они, почему на самом деле их сенатор водил машину, произведенную компанией «Дженерал Моторс». А все из-за коллекции акций Алтеи, в которую входило на двенадцать миллионов акций этой фирмы.
Подъезжая к выезду Блэк-Маунтин-Хэйни-роуд, Хант свернул со скоростного шоссе и поехал по Скайлайн-бульвару на север. И вскоре он уже поворачивал направо, чтобы остановиться перед главными воротами с их внушительными каменными столбами и резными каменными львами.
«Каскады». Дом, где он провел самые одинокие, самые тяжелые годы своей
Остановив машину перед домом, Хант не смог бы сказать, приехала ли Глория. Как обычно, площадка из белого гравия пустовала. Слуги немедленно отгоняли вторгшиеся машины, чтобы те не оскорбляли глаз Алтеи.
Массивная резная дверь открылась, как только Хант ступил на последнюю ступеньку лестницы. По другую сторону стоял очень высокий, очень худой и преисполненный достоинства седовласый человек.
— Добро пожаловать домой, мистер Уинслоу, — пропел он, отступая в сторону.
— Привет, Уитэмс. Моя мать все так же плохо с вами обращается?
Дворецкий явно был шокирован.
— Разумеется, нет, сэр! Миссис Уинслоу никогда ни с кем плохо не обращается! Ведь она леди! — Он тихонько закрыл дверь. — Миссис Уинслоу просила меня передать, что она очень скоро спустится вниз. Остальные гости уже в гостиной.
— Остальные гости? — удивился Хант, в изумлении подняв брови.
По традиции, воскресные обеды объединяли только троих — Алтею, Глорию и его самого.
— Да, сэр, — подтвердил Уитэмс. — Здесь младшая миссис Уинслоу, губернатор Рэндл и мистер Дракер.
— Понятно, — бесстрастно констатировал Хант, пересекая большой вестибюль.
«Мама призвала на помощь тяжелую артиллерию», — подумал он. Хант даже улыбнулся про себя. Иногда мать и вправду лучше знает, как поступить. Особенно, когда следует склониться перед законом.
Ведь кто лучше опытного адвоката разбирается в законах?
Илай Дракер. Друг семьи. Доверенное лицо. И великолепный адвокат. Он всегда занимался семейными делами, насколько Хант помнил. Он был старшим партнером в компании «Дракер, Мэйсон, Степлтон и Лавлейс», самой могущественной и престижной адвокатской конторе Сан-Франциско. Достаточно было только упомянуть его имя, и это всегда заставляло людей подумать дважды.
Хант хмыкнул про себя. «Бедная Глория, — пожалел он жену. Потом его губы сжались. — Вот уж действительно, бедная Глория!» Если кто и может о себе позаботиться, так это его супруга… В очень скором времени, его бывшая супруга.
Он увидел ее сразу же, как только вошел в гостиную. Младшая миссис Уинслоу стояла возле одного из французских окон, с бокалом в одной руке и сигаретой в другой. Она судорожно затягивалась и пускала дым на улицу. Глория не слышала, как вошел Хант.
Не слышали этого ни Илай Дракер, ни губернатор Рэндл. Они сидели рядышком в позолоченных креслах у горящего камина. Их головы сблизились, в руках широкие толстые стаканы, мужчины что-то обсуждали, понизив голос.
Но приход Ханта не остался совершенно не замеченным. Два пекинеса Алтеи свернулись калачиком на канапе напротив беседующих мужчин. Они разом подняли головы, подозрительно втянули воздух и негромко зарычали. Потом собаки спрыгнули на пол, пронеслись по роскошному ковру и затявкали изо всей мочи, подпрыгивая у ног Ханта.