Встреча с неведомым
Шрифт:
А Женю, кроме меня, никто не любит. А ведь он неплохой человек. Я помогу ему стать другим, таким, как ты, душевно щедрым. Вряд ли Женя сумеет сделать меня счастливой, как сумел бы ты, но я его люблю и не могу без него жить.
Мне очень горько, что муж мой ненавидит моего отца, но Женю тоже можно понять. Он мне все рассказал. Боюсь, что они никогда не примирятся - Женя и отец.
Прощай, Николай. Не держи против меня обиды. Ты еще встретишь хорошую девушку - лучше меня. Я ей немного завидую.
Лиза
Я медленно вложил письмо в конверт. Ну, вот и все. Потом встал и пошел. Ходил я долго, даже не помню где. Да это и не важно... Опять сидел, согнувшись, на скамейке в каком-то пустынном сквере.
Значит, это было прощание навсегда. "Ты будешь моей женой?" - "Буду". Вот и все. Я потерял Лизу. Навсегда. Надо приучаться жить, не думая о ней. Но разве это возможно? Как вообще жить?
Я закрыл глаза. И река текла надо мною. Я замер, согнувшись на самом дне. Даже когда Гусь бил меня, мне не было так больно. Три часа протекли надо мною. Неужели только три часа? Я стал старше лет на десять.
Я вышел на какую-то улицу. Мимо проехало такси с зеленым, огоньком. Я выбежал на дорогу и замахал руками, шофер остановил машину. Теперь не особенно опоздаю в университет.
Минут через двадцать я входил в приемную. Ректора ждать пришлось недолго. Секретарша пригласила меня. Я вошел в огромный кабинет. Профессор Герасимов, улыбаясь, шел мне навстречу. Но улыбка быстро сошла с его полного, румяного лица.
– Тебе плохо?
– спросил он с тревогой, кладя руку мне на плечо.- Или... что-нибудь случилось?
– Да. Случилось...
Он потащил меня к дивану и почти силой заставил сесть, потому что я зачем-то упирался. И сам сел рядом.
– Ну, выкладывай, Николай, что случилось. Ведь мы с твоим отцом друзья...
– С которым?
– вырвалось у меня, прежде чем я понял, что это черт знает что. Но ведь это был профессор Герасимов. Он и глазом не моргнул.
– С обоими,- сказал он просто,- оба хорошие ребята. Можешь гордиться тем и другим. Тебе повезло, парень. Бывают отцы, которые позор не только для сына, но и для общества. Я бы на твоем месте с ним повидался.
– Вам Ангелина Ефимовна все рассказала?
– Она мой друг со школьной скамьи. Ну, так что случилось?
Я молчал. Язык не поворачивался. Но так как он смотрел на меня с нетерпением, я молча отдал ему Лизино письмо.
– Черт возьми!
– воскликнул он с яростным сочувствием, возвращая мне письмо.- Думаю, что эта девушка совершила самую большую ошибку в своей жизни. Казакова я немного знаю. Это талантливый ученый, но жизнь он начал с ложных предпосылок: что зло непобедимо и только с ним надо считаться. Жаль и Абакумова...
– Вы про него знаете?
– Валя мне все рассказывает. Но я уже давно ее не видел. Вот приедет защищать кандидатскую, тогда наговоримся. Но она что-то не торопится.
Он
– Ну, мы с тобой еще как-нибудь потолкуем. Сейчас тебе, брат, не до разговоров. Я ведь сам когда-то терял любимую. Все понимаю... Кстати, этого Гуся еще не поймали? (И это успела ему рассказать Ангелина Ефимовна.)
– Нет. Скрылся где-то в тайге.
– Ну, а как сейчас со здоровьем? Учиться сможешь?
– Конечно. Доктор сказал, что легкое потом регенерирует. Будет, как прежде. Лет через пять.
– Так...
– Я хочу учиться на заочном. В августе мне возвращаться на плато. Я бы успел догнать. У меня хорошая память.
Герасимов долго смотрел на меня.
– Когда я читал это письмо...- сказал он,- то подумал, что ты больше никогда не вернешься на плато.
– Почему же? Из-за Казакова? Из-за Гуся? Но ведь плато... работа на нем... не зависит.
– Я понимаю. Ничего я не понимаю! Зачем тебе надо именно на это плато?
– Не знаю, как объяснить... Но я непременно должен вернуться на плато! Я же не побежден. Человека нельзя победить, пока он с а м не признает себя побежденным. И вообще, я же не увольнялся. Просто отпуск по болезни.
– Гм, почему бы тебе не поступить на дневное отделение? Это можно сделать. У тебя золотая медаль. Стаж работы на Севере... Студенческие годы вспоминаешь всю жизнь как самые счастливые. Я студентом голодал, стипендии не хватало. Помогать мне было некому. Подрабатывал на вокзале: грузил товарные вагоны. И все же какие светлые и радостные воспоминания... Ты работать и учиться заочно с одним легким не сможешь, просто физически. Да еще где-то за Чукоткой... Поступай на дневной. Закончишь университет и поедешь на плато!
Я задумался. Здоровье теперь было у меня самым уязвимым местом. Приехать на плато и свалиться, чтобы кто-то делал за тебя твою работу? Ухаживал ночами, как Марк? Но почему я должен непременно болеть? Ведь у меня пошло на поправку.
– Ты кем, собственно, хочешь быть? Интересует ли тебя наука?
– Меня интересует наша Земля,- сказал я негромко.- Не знаю только, выйдет ли из меня ученый... я бы хотел поступить на физический факультет. По специальности геофизика. Жаль, что нет такого заочного. Не знаю, как мне быть.
Герасимов усмехнулся, потрепал меня по плечу и перешел к письменному столу. Я последовал за ним. Он положил передо мной лист бумаги. Глаза его лукаво блестели.
– Пиши заявление на философский. Без философии, брат, теперь далеко не уедешь, будь то геофизика, или география, или хоть генетика...
Герасимов понял, что я еще не выбрал. Совет его был мудр, но я наотрез отказался.
– Чего же ты тогда хочешь?
– Буду летом сдавать на астрономическое отделение. Вернувшись домой, я молча обнял бабушку.