Вспаханное поле
Шрифт:
смотреть, как там табун.
Этот ответ обеспокоил дона Томаса. Хотя они уже за¬
вершали сев, ему не хотелось терять Панчо.
— Пойдем домой, должно быть, ужин готов,— сказал
он, кончив распрягать волов.
Войдя в дом, дон Томас сразу обратил внимание на ли¬
кующий вид жены и вопросительно посмотрел на нее. Она
немедленно объявила:
— Я получила хорошие известия от девочек. Сестра
устроила их в педагогический институт.
Эта
сговор между женой и свояченицей и, возмущенный тем,
что они предприняли такой таг, даже не посоветовавшись
с ним, сердито сказал:
— Вот вы к чему клонили!.. Хотите, чтобы они учи¬
лись и не жили на ферме. Сговорились у меня за спиной!..
Интересно знать, откуда вы возьмете на это деньги?
98
— Успокойся, тетка будет платить за З'чение, ты ведь
знаешь, как она их любит,— сказала донья Энкарнасьон,
встревоженная резким тоном мужа, и, чтобы выиграть вре¬
мя, смиренно добавила: —Давай-ка ужинать, Томас, а по¬
том я тебе прочту письмо и мы поговорим. Если ты против
того, чтобы девочки учились, они вернутся на ферму.
Ей удалось прервать объяснение, грозившее кончиться
бурной сценой, и отсрочить неизбежный спор.
Поужинали в молчании. Как только встали из-за стола,
Панчо, оставив супругов, вышел во двор с тягостным чув¬
ством какой-то вины. Когда ему вручили письмо, он не до¬
гадался, хотя и взглянул на конверт, что оно от Элены.
Ему было невдомек, что за непонятными для него караку¬
лями кроются столь неприятные известия. Спать не хоте¬
лось, и он решил пройтись. Залитая ярким светом луны,
стояла густая и высокая кукуруза. Дальше простиралось
недавно засеянное поле — в разрыхленной, мягкой земле
набирались соков, чтобы пустить ростки, семена поздних
хлебов. Послышалось ржание. Привязанная к столбу ло¬
шадь дергала веревку и нервно фыркала. Панчо успокоил
ее, потрепав по холке. Он понимал нетерпение животного,
привыкшего пастись на свободе. Любые путы обремени¬
тельны для того, кому никогда не приходилось их терпеть.
Он сам страдал от пут, которые добровольно наложил на
себя. В иные ночи, томясь бессонницей, он слезал с кро¬
вати и ложился на воле, устроив себе постель из чепраков,
потников и подседельников. Только тогда, вдыхая запах
трав и конского пота, Панчо засыпал. Он тосковал по свое¬
му ранчо. Порою на рассвете его подмывало удрать, как в
тот день, когда бушевала непогода. Но что-то удерживало
его,
желание увидеть, как прорастут семена, которые он сам
посеял.
Панчо ласково похлопал лошадь по крупу и пошел на¬
зад. Возле навеса он остановился. Здесь вчера донья Эн¬
карнасьон протянула от столба к столбу веревку и разве¬
сила просушить на солнце кое-что из одежды, в том числе
и платье Элены. Ветер шевелил вещи, и на мгновение Пан¬
чо почудилось, что перед ним не платье Элены, а она сама.
Из дома донеслись голоса споривших супругов. Панчо
вошел под навес и растянулся на кровати. Он долго думал
и наконец признал, что его связывают с фермой незри¬
мые, но прочные узы. Однако он не сомневался, что их
99
7*
сплело лишь его желание увидеть, как семена дадут всхо¬
ды и превратятся в растения. После этого, казалось Панчо,
он снова станет свободным, как прежде, когда жил на поч¬
товой станции.
Проклюнувшиеся зеленя преобразили еще недавно зем¬
листо-серую пашню. Дон Томас подошел к Панчо, который
в тени навеса оттачивал лемех плуга. С минуту фермер
смотрел, как он работает, потом, чтобы завязать разговор
или, вернее, излить душу, в чем он все чаще нуждался,
сказал:
— Я получил хорошие вести от Элены: они с Эстер
приедут на каникулы. Представляешь себе, как я рад.
Панчо, казалось поглощенный своим делом, промолчал.
Однако движения его стали медлительнее.
— Хочу потолковать с ними,— продолжал дон Томас.—
Если они желают учиться, пусть учатся, я их неволить
не буду, хоть мне и туго придется без помощи Элены. Ты
и вообразить не можешь, на что она способна! Такой рабо¬
тящей девушки не сыскать!.. Кстати, она тебе кланяется.
Мать написала ей, что ты работаешь со мной.
Панчо, остановившись, смущенно сказал:
— Как раз насчет этого я хотел поговорить. Завтра
я с вами распрощаюсь. Мне надо ехать в селение за от¬
цом — он уже поправился.
Не то чтобы эта новость не произвела особого впечат¬
ления на дона Томаса, хотя в ней и не было для него ни¬
чего неожиданного,— просто он слишком хорошо понимал
Панчо, чтобы пытаться удержать его.
— Ты поступаешь, как хороший сын,— тепло сказал
он.— Мне бы хотелось, чтобы ты остался на ферме. Во вся¬
ком случае, помни, что в этом доме тебе всегда будут ра¬