Всегда, когда любишь

Басби Ширли

Кто-то тронул Джейсона за плечо, и он вздрогнул. Это был Кровопийца. В его глазах Джейсон прочел сочувствие, когда тот очень тихо, чтобы никто не услышал, сказал:

— Тяжело, брат, но не вини ее за грехи отца. Она тут ни при чем. Она была еще ребенком, когда Давалос убил Нолана и украл золотой браслет, после чего одно за другим последовали те страшные события, которые и привели нас всех сюда. Мы отомстили Давалосу, и нет нужды наказывать ее за то, в чем она не виновата.

— Ты, как всегда, прав, мой друг, — с тяжелым вздохом промолвил Джейсон, и легкая улыбка тронула его губы, — и все же, глядя на нее, я не могу не вспоминать то зло, которое нам причинил ее отец.

— Ты должен справиться

с собой. Хотя бы ради Адама.

Джейсон понял намек и поморщился. Вечно этот Адам создает проблемы, и от них никуда не денешься. Эта девица вскружила ему голову, и он от нее без ума. Угораздило же его влюбиться именно в дочь Давалоса, как будто мало других девушек, таких же красивых. И зачем только судьба свела его с этой Саванной О'Раук?! Господи! Что будет с Кэтрин, когда она узнает, что ее брат связался с дочерью Давалоса?! Размышляя об этом, Джейсон переводил взгляд с Адама на Саванну.

Пока Джейсон и Кровопийца беседовали, Боуден готовил завтрак. Среди припасов, которые Адам утащил у испанцев, он нашел кусок копченой свинины, порезал ломтиками и бросил на сковороду. Вскоре аппетитно запахло жареным салом. Свинину ели с изрядно надоевшей кукурузной кашей, однако все проголодались и быстро расправились с едой. На тарелках ничего не осталось. Их словно вылизали.

Разговор за едой сначала шел светский, но постепенно становился все более дружеским. Причем Джейсон вел его так умело, что вскоре ему удалось получить полную информацию о жизни Саванны и Боудена от них же самих, хотя на его вопросы, надо заметить, они отвечали очень осторожно. Однако Джейсону достаточно было и намека, чтобы представить себе их тяжелое детство. Рассказывали они далеко не все, но о том, что скрыли, нетрудно было догадаться по каким-то отдельным фразам и случайно оброненным словам. После завтрака, когда все насытились, а посуда была вымыта и вновь упакована, Джейсон устроился под низеньким дубком и принялся рассказывать о том, что у них произошло с Давалосом.

— Плантация моего дедушки Бовеса примыкала к Кампо-де-Верде, вы знали об этом? — обратился Джейсон к Саванне.

Все расположились кто где и расслабились, только Кровопийца стоял в гуще деревьев позади Джейсона, и его зоркие глаза были устремлены вдаль. Саванна и Боуден сидели рядышком, слева от Джейсона, прислонившись к бревну. Напротив Джейсона устроился Адам. Все наслаждались горячим кофе, держа в руках кружки. Однако атмосфера оставалась пока напряженной, возникшая в самом начале враждебность до конца не прошла.

Когда Джейсон обратился к Саванне, она оторвала взгляд от кружки и, встретившись с ним взглядом, покачала головой:

— Нет, не знала. Только слышала, что по соседству живет какой-то старик. Вот и все.

Слова «какой-то старик» вызвали у Джейсона легкую улыбку.

— Арманду, моему дедушке, — весело сказал он, — не понравилось бы, что его называют стариком. В минувшем феврале ему стукнуло восемьдесят три, а он до сих пор пользуется успехом у дам.

— Возможно. — Саванна пожала плечами. — Я ни разу его не видела, а вот мама, кажется, с ним знакома.

— Сомневаюсь, — сухо возразил Боуден. — Думаю, ты скоро узнаешь, что эта ветвь рода О'Рауков не имеет доступа в высшие круги светского общества.

Джейсон не стал возражать и, отпив кофе из кружки, продолжал:

— Как я уже сказал, плантация моего дедушки примыкала к Кампо-де-Верде, а поскольку почти всю юность я провел с ним, то, само собой, подружился с соседским сыном — Бласом Давалосом. Мы были почти ровесниками и увлекались одним и тем же: женщинами, лошадьми и азартными играми. — Джейсон скривил губы в улыбке. — И если бы не одно обстоятельство, наша дружба не прекратилась бы. В конце девяностых годов восемнадцатого века резко снизился урожай индиго, и Давалосы

стали беднеть. Блас тяжело это переживал. Вместо того чтобы унаследовать громадное состояние, он вынужден был работать и кое-как сводить концы с концами. На последние деньги ему купили чин в испанской армии. — Джейсон тяжело вздохнул. — Другой на его месте не стал бы отчаиваться и смирился с создавшимся положением. Другой. Но не Блас. Блас винил всех и каждого в своих несчастьях. Возненавидел даже меня и мою семью, потому что мы не разорились, поскольку к тому времени уже выращивали сахарный тростник. — Джейсон снова вздохнул, устремив глаза куда-то в пространство. — Я понимал, как ему тяжело, но его злость, ненависть и постоянное нытье в конце концов стали невыносимы. Но не только это послужило причиной нашего разлада. Блас уже не мог себе позволить прежних развлечений. И наша дружба рушилась буквально на глазах. Отчаяние и горькая обида на судьбу сделали его замкнутым и угрюмым. Все его мысли были поглощены тем, как бы в короткий срок вернуть потерянное состояние. Ради этого он готов был даже на преступление и строил всевозможные фантастические планы.

Джейсон умолк, не в силах говорить, настолько тяжело было вновь переживать прошлое. Наконец он овладел собой и вернулся к воспоминаниям:

— Был у меня еще один друг, Филипп Нолан. Мой кумир и наставник. Чего только мы не вытворяли с ним и Кровопийцей! Он был старше, но ненамного умнее нас, хотя мне казался настоящим мудрецом. Я очень любил Нолана.

Джейсон снова умолк, глядя прямо перед собой. Саванна видела, как ему больно, хотя речь шла о событиях десятилетней давности. Джейсон глотнул кофе и своим проникающим в душу голосом стал рассказывать о той роковой поездке, когда, выменивая лошадей у индейцев, они обнаружили сокровище ацтеков. На останках жертвы ацтекских жрецов они с Ноланом увидели два совершенно одинаковых золотых браслета с изумрудами и, дрожа от суеверного страха, сняли их и увезли с собой, а остальные сокровища оставили в той скрытой от посторонних глаз долине. Джейсон закатал рукав, и все увидели у него на руке золотой браслет с изумрудами. Саванна зачарованно смотрела на него, пока Джейсон не опустил рукав.

Ошеломленная услышанным, Саванна не могла удержаться от вопроса:

— Почему вы оставили там остальные сокровища? Не пытались ли когда-нибудь вернуться за ними? — В ожидании ответа девушка во все глаза смотрела на Джейсона.

— У нас не было запасных лошадей, а команчи жаждали оскальпировать нас, так что нам было не до сокровищ. Ну а возвратиться за ними… — Он не договорил и бросил взгляд на Кровопийцу.

Удивительно красивое лицо индейца приняло грустное выражение, когда он сказал:

— Страшнее места мы с братом никогда не видели и решили туда больше не возвращаться. В золоте мы не нуждались. У Джейсона денег хватало, да и у меня тоже. Семья была состоятельная, даже по меркам белых. А мне много не надо.

— А смогли бы вы найти это место сейчас? — спросила девушка, в упор глядя на Кровопийцу. Индеец кивнул и, помолчав, добавил:

— Если бы захотел.

— А как вы думаете, — разбираемый любопытством, спросил Боуден, — Нолан туда возвращался?

Пожав плечами, Джейсон ответил:

— Во всяком случае, собирался. Но к несчастью, повстречался с вашим отцом. — Он посмотрел на Саванну.

Наступившее молчание было тягостным. Однако очень Скоро Джейсон нарушил его. Он рассказал, как Давалос заковал Нолана в кандалы и увел, после чего беднягу больше не видели.

Можно было лишь поражаться жестокости Давалоса. О том, что он убил друга Джейсона, Саванна слышала от Джереми. Отец сам перед смертью в этом признался. И теперь у Саванны не оставалось больше никаких иллюзий в отношении отца. Каким же он был негодяем! Его можно только стыдиться.