Всегда, когда любишь
Шрифт:
Адам и Саванна спустились к реке Тринити по крутому обрыву, и, как только пересекли ее, ландшафт стал субтропическим. Они с трудом пробирались сквозь густые тростниковые заросли всех оттенков зеленого цвета, исполинские деревья были увиты всевозможными растениями с преобладанием виноградной лозы, а некоторые покрыты испанским мхом.
Вечером они остановились на берегу реки Тринити среди настоящего буйства природы и стали обустраивать стоянку, что обычно делали с удовольствием. Днем им попалось стадо диких кабанов, и Адам подстрелил молодого кабанчика. Каждая пуля у них, к несчастью, была теперь на вес золота, поскольку запас их таял буквально на глазах. Они отлично поужинали,
Не мог также Адам не думать о том, что съестные припасы кончились, и теперь они питались лишь тем, что удавалось раздобыть ему. Поскольку пули тоже были на исходе, Адам не мог не понимать, что это значит. Закончилось и зерно, и лошадям приходилось лишь щипать траву, благо в прериях ее было в избытке. Однако становилось очевидным, что еще немного, и животные вообще не смогут таскать ноги.
Адам с мрачным видом смотрел в темноту, обуреваемый печальными мыслями. Не сегодня-завтра одна из лошадей ляжет и больше не встанет. Веселенькая перспектива! Остаться в бескрайней техасской глуши без лошадей, без пуль и без пищи.
Он взглянул на спавшую рядом Саванну, и выражение его лица смягчилось. Бедняжка! Как она осунулась! Ее некогда нежные руки были покрыты царапинами и обожжены солнцем. Но выпавшие на ее долю суровые испытания она терпеливо сносила, ни разу не пожаловалась. Впрочем, сама виновата. Не надо быть жадной. Никто не велел ей связываться с Майкейей и отправляться на поиски золота. Что заслужила, то и получила.
Адам нахмурился. Несмотря ни на что, эта сучка была все так же соблазнительна. И как бы крепко Адам ни спал после дневных мучений, он все равно видел ее в своих снах, ощущал ее мягкое, нежное тело, вкус ее поцелуев и просыпался совершенно разбитый, проклиная все на свете из-за того, что даже ночью не мог от нее избавиться.
Утро выдалось ясное, и когда солнечный диск завис высоко в яркой синеве неба, окружающий пейзаж вновь изменился: теперь они скакали по небольшим болотистым прериям, поросшим сочной травой и тростником и окруженным высоким строевым лесом. Ближе к вечеру опять стали попадаться дубовые рощи, но Адам не замечал всей этой красоты, не в силах отделаться от ощущения опасности.
Каково же было его удивление, когда уже в сумерках, поглощенный мыслями о погоне, он вдруг увидел впереди деревеньку. Он просто не верил своим глазам, рассматривая с полдюжины ветхих строений, лепившихся друг к другу. Они выглядели вполне миролюбиво, однако Адам ни на минуту не забывал о том, что находится в глубине испанской территории нелегально, и не имел ни малейшего желания провести остаток дней своих в забытой Богом испанской тюрьме, а потому не спешил приближаться к этим развалюхам.
В сгущавшихся сумерках он внимательно изучал деревушку, которую и деревушкой-то не назовешь. Возможно, это аванпост, что не сулит ничего хорошего. Поблизости паслись лошади, и Адам разглядел некое подобие грубо сколоченного загона как минимум для дюжины лошадей. Расположенный в этом заброшенном глухом месте, аванпост скорее всего располагал достаточным количеством припасов, несмотря на жалкое существование служивших там солдат, в чем Адаму не раз приходилось убеждаться. С того места, где он находился, невозможно было услышать ни мычания коровы, ни кудахтанья
Еще какое-то время Адам рассматривал аванпост, думая о том, что наверняка здесь живут солдаты, а возможно, и несколько старших чинов со своими семьями. Один дом был побольше, и скорее всего там находилось питейное заведение, потому что из дома доносились звуки гитары, звон стаканов и взрывы хохота. Наверняка все коротают там вечера, спасаясь от скуки, подумал Адам, и на лице его заиграла хищная улыбка.
Затем он оглянулся на Саванну. Снова придется оставить ее одну, как в тот раз на плантации. Разница только в том, что сейчас он может не вернуться, если солдаты застанут его на месте преступления, когда он будет хозяйничать в их амбарах и загоне. Поэтому руки он ей свяжет таким образом, чтобы она сама могла освободить их от ремней. И не умерла с голоду или не угодила в лапы солдат. Адама охватила тревога, и он упрекал себя в безрассудстве, оставляя Саванну одну, убеждал себя в том, что другого выхода нет.
Он понимал, что идет на огромный риск, однако надеялся на свою сноровку и ловкость, уверенный в том, что благополучно вернется с парой крепких лошадей и всевозможными припасами, прежде чем Саванна успеет развязать на руках первый узел. Разумеется, если его не схватят и не убьют, подумал он с мрачной улыбкой.
Стемнело, и в двух маленьких домиках зажгли свечи. Однако Адам решил подождать еще несколько часов, прежде чем приступить к осуществлению своего плана, и отвез Саванну на место их предыдущей стоянки, в полумиле отсюда.
Пока Адам слезал с лошади и отвязывал ее руки от седла, Саванна вопросительно смотрела на него.
— Почему мы не подъехали к деревне?
— Потому, моя прелесть, — ответил он язвительно, — что нас не ждут на испанской территории с распростертыми объятиями, а солдаты, как только увидят тебя, сразу изнасилуют, только у них это получится гораздо живописнее, чем у меня.
Саванна вспыхнула, но промолчала. Она не станет ссориться, не доставит ему такого удовольствия. Однако она не могла оставаться спокойной, видя, как он что-то достает из седельной сумки. Их взаимная неприязнь росла день ото дня, словно счет в банке, однако ни один из них ни словом не обмолвился о том, что произошло тогда, у лесного озера.
Саванна подошла к нему, тронула за руку и, глядя ему в глаза, спокойно спросила:
— Что ты собираешься делать?
В темноте она едва различала его лицо, заросшее густой щетиной, полностью скрывавшей волевой подбородок. Синие глаза потемнели и стали черными, и их выражение заставило Саванну содрогнуться.
— Мы вернемся туда, не правда ли? — робко спросила она.
Он резко кивнул и отрывисто ответил:
— Это единственная возможность пополнить запасы. Я пойду туда в полночь, а ты останешься здесь. Постараюсь побыстрее вернуться.
У Саванны перехватило дыхание.
— А если они схватят тебя? Что тогда?
Адам насмешливо улыбнулся:
— Ну тогда придется тебе самой о себе позаботиться, дорогая, и ты будешь счастлива узнать, что испанцы перерезали мне глотку, сделав эту работу вместо тебя.
Его слова задели Саванну за живое. Только сейчас она поняла, что вопреки доводам рассудка совсем не желает ему зла. И, чтобы скрыть обиду, процедила сквозь зубы:
— Жаль, что я этого не увижу!
На том их перепалка закончилась, и когда Адам собрался уходить, девушка скрепя сердце позволила ему себя связать. Не все ли равно, вернется он или нет, думала она. Но когда он хотел завязать ей рот, взмолилась: