Все недостающие части

Коулс Кэтрин

— Ну как ты? — спросил он, наклоняясь ближе к камере.

Я видела тревогу на лице Салли, слышала ее в его голосе. От этого мне становилось тепло, будто меня укрывали пледом. Я могла взорвать одну часть своей профессиональной жизни, но рядом со мной все равно оставались хорошие люди.

— Готова настолько, насколько вообще можно быть готовой.

Но даже от этих слов у меня в животе взметнулись бабочки.

Салли ухмыльнулся, и показалась маленькая щель между его передними зубами.

— Еще бы.

Черт возьми, конечно готова.

Я посмотрела на своего монтажера, с которым мы работали уже четыре года.

— Ты точно хочешь в это ввязываться со мной? Это же значит, что ты потеряешь пару других подработок.

Я была уверена: как только Бейкер поймет, что Салли продолжает монтировать мне выпуски, он уволит его без разговоров.

Лицо Салли перекосилось так, будто он попробовал что-то мерзкое.

— Да пусть этот урод засунет себе все это куда подальше. Если мне больше никогда не придется монтировать ни одно его шоу, я умру счастливым человеком.

Я тихо рассмеялась.

— Ну расскажи, что ты на самом деле думаешь.

Но Салли не рассмеялся вместе со мной. Его выражение стало серьезным.

— Я рад, что ты вырвалась из-под его каблука, Ридс. Ты заслуживаешь куда большего, чем то, что он тебе давал. Мне только жаль, что до этого дошло.

В горле запекло.

— Спасибо, что прикрываешь мне спину, Салл.

— Всегда, малышка. Всегда. Хочешь, я останусь на связи, пока ты записываешься?

Я покачала головой.

— Я справлюсь.

Я не могла вынести мысли, что кто-то будет смотреть, как я озвучиваю все то, над чем столько времени работала. Как я обнажаю свою боль, чтобы ее услышал весь мир.

— Ладно, тогда. Напиши мне, когда закончишь, и я сяду за работу.

— Салли, в Нью-Йорке уже за полночь. Сделаешь утром.

Теперь он покачал головой.

— Это важно. Я хочу, чтобы выпуск вышел завтра с самого утра, и ты же знаешь, я сова.

Я вздохнула.

— Ладно. Но если почувствуешь, что совсем вырубаешься, остановись.

— Слушаюсь, босс.

У меня дрогнули губы.

— Спокойной ночи.

— Удачи, — сказал Салли и завершил звонок.

Как только он исчез, я принялась проверять оборудование. Микрофон закреплен на стойке. Кабель от него к аудиоинтерфейсу на месте. USB от интерфейса к компьютеру тоже подключен.

Я открыла Pro Tools и включила микрофон.

— Проверка. Раз, два, три.

Звук отличный. В пределах нормы. Впрочем, мое тело и так наизусть помнило, на каком расстоянии я должна быть от микрофона.

Я уставилась на экран, облизывая внезапно пересохшие губы. Взгляд упал на заметки — вступление, которое я переписывала бесчисленное количество раз, пока работала у Эмерсона. Но теперь оно казалось неправильным.

Я чуть повернула голову, ровно настолько, чтобы увидеть кусочек ночного неба и гирлянду

огоньков, которая возвращала мне опору. А потом заговорила.

— Привет, подкастный народ. С вами Ридли Сойер, ведущая «Звучит как серийное». Наверное, вы гадаете, почему шоу выглядит немного иначе и почему мы больше не на канале Тру-Крайм.

Я провела взглядом по россыпи звезд, удерживая на них внимание.

— Правда в том, что мне пора было идти своим путем. Следовать дороге, которая меня зовет, без давления чужих голосов. Но главное — мне пора рассказать вам, почему я делаю то, что делаю.

Звезды расплылись, когда я втянула долгий вдох, пытаясь наполнить легкие всей силой, которая мне понадобится дальше.

— В ночь перед нашим выпускным в колледже пропала моя сестра-близнец, Эйвери. Единственное, что осталось, — брелок, измазанный кровью, и следы борьбы на лесной тропе.

Пелена звезд растворилась, и я видела только Эйвери. Ее голубые глаза, чуть более серые, чем мои. То, как морщился нос, когда она улыбалась. И как одна прядь волос никак не хотела послушно завиваться так, как ей хотелось.

— Она была удивительным человеком. Доброй, умной, талантливой. Но главное — ее любили. Друзья, родители, я. Она оставила в нашей жизни дыру, которую уже ничем не заполнить. Мы никогда не перестанем по ней скучать. Но, возможно, мы сможем помочь ей обрести покой, если добьемся справедливости и найдем ее убийцу. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом.

И я выложила все. Сняла одну мучительную оболочку за другой, пока не осталось ничего. Я отдала им все, что было. И только молилась, чтобы этого хватило.

44

Кольт

Я мерил шагами гостиную, туда-сюда, заглядывая в окна каждые пару кругов. Было уже почти одиннадцать, а Ридли все еще сидела в этом чертовом фургоне и записывалась уже несколько часов. Я видел, что в машине горит свет, знал, что она все еще работает, но перестать переживать не мог.

Это беспокойство раздражало. Ридли занималась этим годами. Она отлично умела работать с историями и не давать им разрушать себя.

Но я знал, что с этой все иначе. Что она забирает у нее не просто кусочек. Она отрывает бесконечное количество кусков.

И я это ненавидел. Хотелось хоть чем-то помочь, хоть как-то ее поддержать, смягчить удар. Но я не был уверен, что это вообще возможно. Максимум — помочь ей связать воедино нити, которые мы нашли.

Я знал, что как только этот выпуск выйдет, на ее линию для наводок хлынет поток сообщений. Я только надеялся, что среди всех охотников за вниманием найдется что-то стоящее. Что-то, что действительно поможет нам найти ответы, которые нам обоим были так отчаянно нужны.