Всадники Ветра

Айран Бай

Я медленно втянула воздух, вспомнив, что это нужно делать, и убрала затекшую руку. Шея пылала от лучей солнца, которые подобрались ко мне за время этого действа. Волчица мягко легла возле меня, ткнулась холодным носом в ладонь и устало закрыла желтые глаза. Ниллица. Так ее зовут. Ведь волчица показала всю свою жизнь.

Ее мать, мудрая самка вожака стаи, учила ее с самого детства. Едва малышка Нилли открыла глаза, как на ее плечи возложили огромную ответственность. Маленьким щенком она не понимала, что должна привыкать к человеку, а, напротив, чуждалась его и боялась, но однажды под боком матери Ниллице приснился сон, в котором она увидела меня. С тех пор то, чему ее учили, не выглядело в ее глазах абсурдным и ненужным волку, все это обрело весомое значение. Страх перед людьми исчез, и мать перестала ее водить к человеческим логовам,

ведь и так понимала, что дочь увидела свою судьбу. Магия, которою ей показывали, пугала и манила одновременно, но волчицу расстроили тем, что она слишком слаба и, когда придет время, может не услышать зов Иных. Теперь Ниллица уверена в том, что не оправдала слабых надежд своих преподавателей — она не только уловила звуки манящей магии, но и пришла к высшим существам на встречу. Единственное, чем бы не могла гордиться ее мать, если бы осталась в живых, так это ее связь с Алди. К удивлению ее стаи, волк тоже обладал магией, хотя по древним законам Старых Волков, подобное животное рождалось лишь одно в своем поколении. Потом вожак понял свою ошибку. Да, Алди был восприимчив к магии, но ему требовался проводник, каким и стала Ниллица. Теперь их союз не считался предосудительным, хотя пара волков точно знала, что им никогда не суждено иметь детенышей. Двух животных просто-напросто связывала любовь, такая прочная и сильная, что инстинкты на ее фоне выглядели, как назойливое жужжание ос.

Алди, Ниллицу и меня связывала судьба, древнее предназначение, которое я, к своему сожалению, осмыслить так и не сумела, хотя получила все воспоминания волков. Даже Иных я не разглядела, видимо, потому что для этого еще не пришло именно мое время.

— Алди, — вслух произнесла я. Волк поднял с лап голову и сонно посмотрел в мою сторону. Теперь в нем я не заметила и капли отчуждения и равнодушия, он стал такой же полноправной частью стаи, как и Ниллица. Но почему они называют Силенса вожаком? Ведь по сути, я играла эту роль среди них, но Нилли раздраженно встряхнула головой и обнажила клыки. Я сдалась в попытках ее предупредить и мягко дотронулась до шерсти. На ощупь мех походил на струящийся шелк, как ей только удавалось так тщательно вылизываться? Заботились волки о себе отменно, этого у них не отнимешь.

Как и то, что волки теперь стали моим продолжением, живым, подвижным, разумным продолжением. Да, в нас появлялась целостность, когда мы устанавливали контакт с помощью нашей магии, но в других случаях они продолжали мое тело, мои желания и мысли. Это пугало и радовало, отталкивало и притягивало, сущность этого становилась неким противодействием всему тому, что я знала до этого. То, что описывалось в свитках про Динео, вышло на деле полной чушью, это записывал тот, кто ничего не знал о магии. Просто теперь на опыте я пропустила все это через себя и понимала, что такое нельзя записать на бумаге, эти знания нетленны, но они не могут передаваться на свитках, сохраняясь лишь в сознаниях тех, кто их впитал с молоком матери, как моя волчица.

Я откинулась назад и легла спиной на мягкую, такую близкую теперь траву. Почему я не родилась волком? Чтобы с рождения испытывать этот восторг от простого дерева, от листочка или дичи. Все было просто. Хочешь есть — ешь, умираешь — находи из этого выход, одинок — найди стаю. Волки не придумывали себе сложностей, и это до безумия радовало мою душу, которая, как доверчивый щенок, откликнулась на естественное ей явление. То, что билось в моей груди — душа в сочетании с сердцем, хранило память, когда все эти непревзойденные возможности находились в обиходе человеческого восприятия. Но почему мы утеряли эти знания? Скорее всего, люди перестали пользоваться ими во благо, поэтому способности теперь давались выборочно, смотря на то, достоин или не достоин человек этого бесценного дара. Неужели во мне есть что-то, способное сохранить эту глубокую и древнюю магию? Дыхание волков в моих ушах дало ответ.

Я стала целым существом, объединившись с волками. К сожалению, связь с Силенсом отдалилась куда-то, я не могла найти туда дорогу, поэтому со вздохом отпустила сладостные воспоминания, решив, что так надо. А если в этом состоит моя судьба? Я настолько запуталась во всех возможных ее путях, что опрометчиво отмахнулась от этого рассуждения, как от надоедливой мухи на конюшне. Но что было ответом? Я не знала, да и не хотела знать. Сейчас, в эти минуты, лежа на родной, приятно благоухающей земле моя память выбросила из себя все лишнее, оставив

место лишь для Ниллицы и Алди.

Страшное угрызение совести зажглось во мне. Я почувствовала себя предательницей, одним из самых ужасных людей на свете. Взяла и так просто перечеркнула все то, что родилось на тонком доверии, но на почве долга, между мной и Силенсом. Жуткая головная боль в наказание обрушилась на мое сознание, смутив даже волков, ведь на природе я вся дышала, не только носом, но и телом, а теперь боль… Она чужда такому месту. Но я не ошиблась. Горечь, обида, боль сочились в меня, как лекарство медленно проникает в рану, но только сейчас происходило не исцеление, а заражение. Заражение жутким ядом предательства.

Силенс склонил голову над бумагами, чернила на письме перед ним растекались от влаги, горло свела судорога. Я ясно видела вздувшуюся на лбу от напряжения вену, его лицо смертельно побледнело, испуг охватил меня. Отбросив все свои предшествующие мысли, я потянулась к принцу, он попытался отстраниться, но я настойчиво окутывала его своей магией. Дрожь могучего тела успокоилась, лицо разгладилось, вернулись краски. Я облегченно вздохнула, но ртутное море было полно боли, это вынести просто невозможно. Не в силах ждать, когда я доберусь до Дейста, напрягая все свои возможности, я всей душой отдалась ему, окунула его в себя, свое существо и прошептала:

— Я люблю тебя.

Слова обжигом сорвались с алых губ и прямиком устремились в его разум и сердце, вызвав новый приступ дрожи, но теперь трепетной и сладкой. Принц откинулся на спинку кресла, и его лицо озарилось расслабленной улыбкой, прозрачные слезы, скатившись, оставили мокрые дорожки на его красивых скулах, но теперь счастье сияло в нем. Он прикрыл глаза и мягко оттолкнул меня, чтобы я не растрачивала свои силы просто так. Я ошарашено оглядывалась вокруг.

Только что я произнесла те слова, которое не дались мне до сих пор, смысл чей и сейчас был недоступен, но Силенс поверил и простил предательство, покорился моей волчьей натуре. Я застыла, мечтая, чтобы мир перестал меня замечать, но солнце все так же натужно спускалось к горизонту, погружая лес в приятную вечернюю дымку. Глаза заслезились, но усилием воли я не позволила себе расплакаться. Ошибка, мною совершенная, теперь навсегда останется безмолвным упреком, между волками, но радостным вожделением и торжеством в душе моего принца. Что я сказала бы себе в оправдание? Я могла выбрать ненависть со стороны принца или легкое пренебрежение волков. Может, не было выбора? Нет, он есть всегда, пусть его путь нам и не нравится.

С тяжелым сердцем поднявшись с земли, поняла, что на Дейст опустилась летняя ночь, но воздух вокруг ласкал теплыми потоками. Будто сквозь туман я побрела к Шудо, нетерпеливо топтавшемуся на месте, он съел всю траву, до которой мог дотянуться, а его жалобный взгляд яснее слов объяснил, что жеребца мучает жажда. Почти не подумав, я повела Шудо под уздцы к темной реке.

Конь жадно пил, а я зачарованно смотрела на воду, но теперь странные голоса не пробивались в мой рассудок, рассчитывая на это, вокруг сознания воздвиглась стена. Но мое тело не могло противостоять этому немому очарованию, а зов огненной стрелой пронзил грудь, напомнив об ужасной линии. Я растерянно коснулась пальцами куртки, где под одеждой прятался отвратительный шрам, и поморщилась. Я так противна стала себе в этот момент, что теперь не магия реки, а мое собственное сознание пожелало кинуться воду и покончить жизнь самоубийством. Злорадно усмехнувшись, я поежилась от отвращения к себе. Конечно самый малодушный и эгоистичный поступок в мире. Самый легкий способ избежать неотвратимых трудностей судьбы, но это не мой путь, шептала Ниллица мне на ухо, я должна пройти совершенно по другой дороге, извилистой, каменистой, с ухабами и ямами, но предназначенной именно для моих ног. Благодарность затопила меня, я ласково коснулась своей волчицы. Да, самоубийство для слабых, окончательное решение уже давно принято.

Шудо напился, я спокойно вскочила в седло и погнала коня к замку. Не дайте боги, там уже начался переполох, положение принцессы отрицательно давало о себе знать.

На крыльце засыпающего замка меня встретил хмурый Бииблэк. Багровый шрам устрашающе выделялся на его лице, а сведенные на переносице густые брови еще больше усилили мою тревогу.

— Что-то с принцем? — прямо спросила я, сползая со спины лошади и небрежно отдавая поводья конюшему мальчику, который сонно протирал глаза перепачканной в грязи рукой.