Время волков

Бочаров Анатолий Юрьевич

– Зато я, кажется, предполагаю, - сказал Гальс.
– Герцог Тарвел обучал Артура Айтверна воинскому искусству. Лорд Раймонд чуть ли не силой заставил своего отпрыска присягнуть из всех дворян именно хозяину Стеренхорда, славящемуся своей жесткостью, молодой человек отбыл в провинцию, и Тимлейн на пару лет отдохнул от его присутствия. Артур года три ходил у Тарвела в оруженосцах, а затем был посвящен им в рыцари. Удивительное дело, но они поладили. Железный Лорд Стеренхорда и беспутный столичный шалопай. Это был очень причудливый мезальянс. Данкан чуть ли не гордился своим учеником, когда признал его службу законченной.

– Сказанное вами осложняет дело, - изрек Брейсвер, едва уловимо меняясь в лице, - в худшую для нас сторону. Придется хорошенько попотеть, чтоб

Тарвел оказался с нами, а не с врагом. Необходимо немедленно выслать в Стеренхорд посла, чтобы тот попробовал заключить с ним союз. Времени у нас в обрез, если не успеем мы - успеет Айтверн. Но Тарвел обязан перейти под мое знамя, если мы не хотим увидеть вражеское войско под стенами Иберлена. Ну, господа Коронный совет, кто из вас желает отправиться на запад и послужить мне своим словом, а не железом?

Повисло нерешительное молчание, вельможи переглядывались между собой, приняв многозначительный вид. От миссии, о которой сказал Гледерик, зависела судьба всего начатого им дела и сами их жизни, и чтобы взвалить ее себе на плечи, нужно была абсолютная уверенность в своих силах. Александр подумал, что вряд ли здесь найдется много достойных кандидатов. В любом случае, это не Эрдер, он предводитель и должен оставаться в столице. Остальные же... Дериварн создан для поля боя и дружеских попоек, а не интриг, он неукротим, как бык со своего герба, и плохо умеет убеждать. Холдейн - умен и внимателен, но слишком прямолинеен. У Данкрейна не хватит силы характера настоять на своих условиях, он просто не может обойтись без бесконечных уступок. Коллинс, недаром много лет занимающий пост министра иностранных дел, когда-то был настоящим мастером закулисной игры, но с тех пор постарел и сильно сдал, и эта миссия - не та, которую нужно возглагать на дряхлеющего старика. Тресвальд... Ну, разве что Тресвальд, у него может и получиться.

– Мой государь, - сказал Эрдер, - я бы предложил...

Мартин не успел договорить, так как Гледерик оборвал его:

– Пустое, герцог, предлагать уже не нужно. Я выбрал.
– Брейсвер оглядел всех собравшихся в зале и остановился на Александре.
– Граф Гальс. Вы кажетесь мне крайне сдержанным и разумным человеком. Вы умны, у вас твердый нрав, и язык, когда надо, подвешен получше, чем у целой оравы менестрелей. Думаю, если вы не сумеете договориться с Данканом Тарвелом, то не сумеет никто.

Глава восьмая

Артур Айтверн пил и никак не мог опьянеть. Он и раньше никогда не отличался большой восприимчивостью к спиртному, а сейчас и вовсе вливал в себя одну пинту пива за другой, не наблюдая особых последствий. Рассудок оставался ясным и до омерзения трезвым. Артур даже и не знал, что тому причиной. То ли здешняя пивоварня гнала слишком жидкое и слабое пойло, то ли самого Айтверна не мог уже взять никакой хмель, слишком он был напряжен. Наконец юноша протянул подавальщице серебряную монету - поверх платы, просто на удачу, отодвинул в очередной раз наполненную кружку на край стола и стал просто бесцельно оглядывать трактирную залу. Выпивка, пусть и не сразу, сказала свое веское слово, и по телу наконец разлились приятное тепло и вяжущая слабость. Не совсем то, чего Артур добивался, но лучше, чем ничего.

Миновал полдень следующего дня после того, как они с Айной и Гайвеном выбрались из столицы. Потайной ход начинался прямо в королевских апартаментах, многопролетной лестницей уводил далеко вниз, в подземные глубины, и после уже летел прямой стрелой под городскими кварталами. Дорога Королей закончилась в подземельях заброшенной церкви, находящейся за пределами Тимлейна. Храм был навсегда оставлен прихожанами и пастырем лет сто назад, во время войны с Марледай, когда имперцы сожгли вместе со всеми жителями деревню, рядом с которой он стоял. Потом люди, видно, не решились селиться в дурном месте. Цветные стекла были выбиты, глазницы окон зияли бездонными провалами. Скамьи в главном зале имперцы порубили на куски - а может, то были вовсе и не имперцы, мало ли какая погань могла веселиться тут за прошедший век. Бывают такие люди, на деле человеческую душу давно утратившие,

люди, способные осквернить даже жилище Господа. Храм стоял опустошенным и изуродованным, только распятая на кресте гипсовая статуя Воплотившегося вознеслась над алтарем, над оставленным паствой алтарем, на котором не горело ни единой свечи. И глаза распятого на кресте Бога незряче вглядывались в бесприютный мрак.

Господь пришел на землю в темное время - в дни волков, в дни без чести и без совести. Он протянул людям раскрытые ладони - и в эти ладони люди забили гвозди. Он нес добро, а встретил смерть. Дни волков... Сейчас эти дни возвратились снова.

Беглецы не стали задерживаться в церкви, они шли всю ночь, не останавливаясь, пробирались перелесками и возделанными полями, сквозь заросли кустарников, сквозь приволье трав, подернутое густым ароматом сена, пока на утро не вышли к деревеньке с названием Эффин. Селение это оказалось чистым, опрятным и тихим, отличное место для того, чтоб отдохнуть и дождаться новостей. Эффин стояла прямиком на тракте, связывающем западные ворота Тимлейна и замок Стеренхорд. Семь десятков уютных аккуратных домиков, некоторые так даже каменные, приветливые люди на улице, мычащие коровы и кудахтанье кур. А еще - ни единого поста королевской стражи, которой Артур после догадки о предательстве Терхола не доверял теперь и на грош, хотя и сознавал, что абсурдно винить за измену военачальника всю армию. Ни единого поста королевской стражи, ни единого патруля, ни одного представителя власти, ни одного вооруженного человека. Надо полагать, жители Эффин предпочитали решать свои дела всем миром, без вмешательства чужаков, и люди короля навещали их только проездом, да еще чтоб собрать налоги.

Они остановились в большом трехэтажном трактире с названием "Бегущая лань". И стали ждать. Скоро из Тимлейна должны придти вести, не могут не придти - деревня стоит на тракте, гонцы не смогут ее миновать. И тогда они узнают... наконец узнают... чем закончилось вчерашнее сражение. Должно же оно чем-то закончиться. Всю ночь и все утро, пока беглецы шли на запад, Артур оглядывался через плечо, опасаясь увидеть там багровое зарево и стену дыма, что стал бы чернее ночной тьмы - но не увидел ни того, ни другого. Добрый знак. Или хотя бы не слишком злой. Битва, если она случилась, не обернулась пожаром, и Тимлейн не сгорел. Вот только кто им сейчас распоряжается?

Айна и Гайвен отправились отдыхать наверх, в снятые ими комнаты, а Артур сидел в трактирной зале и мучился ожиданием. Опять ждать... Артур устал от этого ненавистного ему занятия. Что может быть хуже, чем сидеть сложа руки, пока судьба не нанесет очередной удар в спину? Это невыносимо - в ожидании беды ничего не делать, даже не знать, что вообще можно сделать. Тупо сидеть, пялясь на редких посетителей, заливаться довольно-таки паршивеньким пивом, и пытаться не залезть на потолок. Принятое вчера решение оставить отца отозвалось по прошествии времени глухой тоскливой ненавистью к себе, а также ко всему миру скопом и ко всем людям, его населяющим. Но больше, конечно, к себе. На душе было пусто и скверно, дико хотелось напиться, но все никак не получалось. Скорее бы новости из Тимлейна... Ну хоть какие-то новости...

Неудивительно, что когда дверь трактирной залы наконец отворилась, Артур резко вскочил со скамьи и от избытка чувств вмазал кулаком по дубовому столу, из-за чего на него недоуменно покосились выпивающие за стойкой фермеры. Мол, чего это благородный господин вдруг начал бузить - неужели пиво наконец в голову ударило? Айтверн рванулся к вошедшему, да так и остановился на месте - на кого-кого, а на королевского гонца новый посетитель походил меньше всего.

То была молодая девушка лет двадцати, не больше, с сочными рыжевато-каштановыми волосами и бледным алебастровым лицом. Прямой, как рукоять меча, нос, пролегшие эфесом брови, глубокие глаза смутного болотного оттенка. Девушка была одета в мужской наряд зеленого цвета, и носила за спиной лютню. Приметив музыкальный инструмент, Артур вновь воспрял духом. Менестрель! Не иначе, она менестрель, а странствующие певцы всегда в курсе последних новостей.