Время волков
Шрифт:
Тут Александр и не выдержал. Он молча вышел из тронного зала, находиться там больше ему не хотелось, и отправился бродить, куда глаза глядят. Замок, еще недавно такой веселый и оживленный, производил удручающее впечатление. Выбитые стекла, сорванные с петель двери, порубленная на куски мебель, осколки дорогих ваз и статуй под ногами... И - мертвецы. Сколько же их здесь сегодня погибло... Тимлейнская крепость погрузилась в угрюмое молчание, двор и лакеи попрятались кто куда, забились в норы, и по опустошенным залам, помимо патрулей, вышагивала одна только тишина. Таков привкус у победы, Александр, привыкай - свою победу подчас очень сложно отделить от чужого поражения...
И вот он сидит здесь, пьет и смотрит на воронов и дым от костров. Не самое изысканное зрелище,
– Сэр Александр! Я уж умаялся вас искать!
– из сумерек вынырнула темная фигура, превратившаяся в Блейра Джайлса, юношу, служившего у Александром оруженосцем. Щека Блейра была рассечена, да и надетый поверх кольчуги камзол кое-где порван, но несмотря на это парнишка держался молодцом, даже и не скажешь, что впервые в жизни сражался в настоящем бою, не считая одной давешней схватки в лесу. Мне бы пример с него брать, невесело подумал Александр.
– Нашел же, - сказал Александр, протягивая оруженосцу фляжку.
– Будешь?
– Спасибо, сэр!
– просиял мальчишка и приложился к горлышку. Он пил жадно, большими частыми глотками, и Гальс подумал, что ему бы не вина предложить, а простой родниковой воды похолодней - после боя часто першит в глотке. А еще граф порадовался, что не стал брать Блейра с собой, и оставил его в рядах своей дружины, подоспевшей лишь тогда, когда первое, самое отчаянное сопротивление было уже сломлено. В такие переделки едва начавшим брить усы юнцам лучше не соваться...
– Зачем искал хоть?
– осведомился Гальс, когда оруженосец оторвался от фляги и утер губы.
– Вас король видеть хочет.
– Который?
– еще вчера Александру и в голову бы не пришло иронизировать по подобному поводу, но то было вчера.
– Ах да, совсем забыл... У нас же теперь только один король. Ну-ну. Не говорил, зачем я ему сдался?
Блейр широко распахнул глаза:
– Так ведь... он мне не докладывает.
– И правда. Как я только мог об этом забыть?
– Александр поднялся на ноги и принялся отряхивать плащ.
– Между прочим, Блейр, соизволь запомнить одну простую вещь. Король становится королем только тогда, когда архиепископ возложит на его голову венец и заставит принести клятву перед землей и водами. До этого наш король, будь он хоть трижды монарших кровей, должен зваться принцем.
Меньше всего граф ожидал от Джайлса тех слов, что он ему сказал, но слова эти его порадовали:
– Сэр Александр... вы это славно сейчас сказали... но вот только в лицо лорду Брейсверу - сможете повторить?
– Разумеется. Пошли, - Александр хлопнул оруженосца по плечу.
В освещенной десятком свечей и согреваемой разожженным камином зале, куда Джайлс привел своего господина, Гледерика Брейсвера не обнаружилось, зато здесь присутствовали несколько вельмож, возглавлявших заговор. Граф Томас Дериварн сидел за обеденным столом, расправляясь с копченой уткой, рядом пил виски из доверху наполненного стакана граф Роальд Холдейн. У камина расположились Данкрейн, Тресвальд и Коллинс, о чем-то негромко переговариваясь. При этом герцог Джеральд Коллинс, чьего старшего сына Гальс убил этим утром, казался постаревшим лет на двадцать. Значит, уже знает о пропаже наследника, но едва ли успел прознать о его гибели. Пройдет несколько дней, не меньше, прежде чем кто-то найдет спрятанные в парке тела Элберта Коллинса и Руперта Бойла. Александр знал, что рискует, ведь именно он должен был находиться в обществе двух пропавших дворян, и его ролью в этом деле рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, заинтересуются. Как и точными причинами того, почему граф Гальс в урочный час находился не в цитадели, а в доме Эрдера. Ему не задавали пока вопросов только из-за всеобщей суматохи. Ничего, еще зададут... Да, Александр рисковал, но волновало его это мало. В конце концов, вся человеческая жизнь состоит из риска, а выкручиваться из всевозможных переделок
Все присутствующие здесь дворяне состояли в Коронном совете. Иберленский Коронный совет тех дней был сложной структурой, представлявшей собой некую переходную форму между собранием родовой знати и прообразом будущего кабинета министров. С одной стороны, присутствовать на его заседаниях, составляя, еще по старым традициям, его костяк, имели право все прямые вассалы короля, называемые порой также грандлордами. Сейчас, после пресечения многих благородных домов в войнах последних столетий, их осталось всего шестеро - герцоги Айтверн, Эрдер, Коллинс и Тарвел, графы Гальс и Тресвальд. Любой из грандлордов имел право представить государю своих вассалов, рекомендовав их в члены совета, и, если государь не был против, эти вассалы также имели право присутствовать на заседаниях и обладать правом голоса. Так, Айтверн часто приводил с собой своих вассалов Рейсвортов и Брэдли. Также в состав совета входили королевские министры. Первый министр был формальным главой и распорядителем совета. Сейчас им являлся тан Боуэн Лайонс. Вассал Эрдеров, он был назначен на эту должность решением короля и разрывался, будучи на ней, между верностью своему сеньору и верностью короне. Пайтер Граммер, один из танов герцога Тарвела, служил канцлером казначейства. Практику назначать вассалов грандлордов на министерские должности придумали первые Ретвальды, желая таким образом теснее привязать их к короне. Сейчас Александр не наблюдал в этой комнате ни Лайонса, ни Граммера - а значит, они либо погибли при штурме, либо не пожелали признать победу мятежников и находятся теперь под арестом.
– А вот и ты, клянусь морской солью!
– при виде Гальса Дериварн оторвал утиную ножку и постучал ею о край стола.
– Где пропадал, братец? Все собрались, а тебя и нету!
Он и правда приходился Александру братом, пусть и двоюродным. Все знатные семьи Иберлена давно породнились друг с другом, и Гальс временами истово желал встретить хоть одного дворянина, который не был бы ему родственником. Тот же Артур Айтверн, например, родичем ему тоже был. Сын леди Рейлы, урожденной Гальс, он числился Александру троюродным братом. Ниспослал же Господь кузена, нечего сказать...
– Я дышал свежим воздухом, - отсутствующе сообщил Александр, подходя к заваленному снедью столу. Накрывали на сотню персон, собралось едва ли десять, а где все те, кто пировал в замке вечером? Пригласить бы сюда, чтоб давешние гуляки составили компанию победителям. Те из них, кто выжил, конечно.
– А то, знаете, замутило чего-то.
– Что-то ты хлипковат, братец!
– добродушно возмутился Дериварн, обгрызая с птичьих костей хорошо прожаренное мясо.
– Ну-ка, выпей-ка с нами, глядишь веселей будешь! А потом песню какую споем! Я знаю много преотличных песен!
Роальд Холдейн наклонился к Дериварну и ухватил его за локоть:
– Спокойно, приятель, - сказал он не очень громким и не очень твердым голосом. Роальда уже довольно прилично развезло, и голова его временами склонялась то к одному, то к другому плечу.
– Видишь, Алекс не в настроении веселиться... Я вот его понимаю, я и сам не в настроении. Устал, как собака, и башка трещит, - он выразительно постучал себя кулаком по лбу, - какой-то умник по шлему саданул, не знаю, как жив остался.
– Шлем, надеюсь, цел?
– безразлично осведомился Гальс, отодвигая стул и садясь рядом.
– Во-о-от такенная вмятина, - сложил ладони чашей Холдейн.
– Будь я проклят, этот идиот лишил меня отличного шлема, его еще мой прадед носил... Ничего, зато я лишил его жизни, разрубил до пояса... Мы, получается, в расчете теперь.
– Изумительно, - прокомментировал Александр и окликнул жмущегося у дверей оруженосца: - Блейр, поди сюда! Перекуси, что ли, а то голодный совсем.
Юноша вздрогнул, с оторопью поглядел на сюзерена и приблизился к столу. Бросил несколько вороватых взглядов на наслаждающихся отдыхом высоких лордов, опустился на скамью и нерешительно придвинул к себе блюдо с ветчиной. Немного пожевал. Снова нервно огляделся и плеснул в кубок вина на три пальца.