Время волков

Бочаров Анатолий Юрьевич

– Сударыня, я понимаю вас... Но вы крайне обяжете меня, если составите мне компанию.

– Артур? Честно скажи... Ты бы разве иначе на моем месте поступил?

– Я? На твоем?
– М-да, от такого вопроса никуда не деться.
– Я на твоем месте уже поступил. Я вывожу из столицы друзей. Но...

– Ну вот видишь! Ну и почему ты тогда считаешь, что я с какой-то радости должна поступать иначе? Я что, чем-то хуже тебя? Сомневаюсь!
– Эльза смягчилась.
– Извини. Я очень твое предложение ценю, но я обязана попасть в Тимлейн. Должна.

Артур вздохнул:

– Эх, миледи... Перебросить

бы вас через плечо, и дело с концом, и никаких возражений. Но вы же на меня тогда осерчаете, правда? А я не хочу, чтоб вы на меня серчали... Ладно. Я не могу на тебя давить. Но мои слова остаются в силе. Как только закончишь свои дела или решишь, что ну их к черту - ищи меня, и найдешь. Тебе всегда будут открыты двери в замке Малерион, и в любом месте, где я буду. И я тебя с удовольствием встречу. Просто понимаешь... Я тебе знаю всего ничего, но хотел бы узнать получше. Такие дела. Береги себя, поняла?

– Хорошо. Но я пойду... ладно? Раз такие новости, мне скорее собираться нужно и дальше ехать. Отдых отменяется.

– В добрый путь. Но сначала...
– Артур запнулся. А, какое, к чертовой матери, начало, если в воздухе пахнет концом? Эльза стояла совсем рядом, ее глаза казались большими, как летние звезды, легкий ветер шевелил каштановые волосы. Артур схватил руку Эльзы и поднес ее к губам, поцеловал пальцы - девушка ахнула. Что же вы, госпожа, решили, что я так просто вас отпущу? Сейчас, когда мой мир рухнул, мне нужна хоть какая-то опора, так отчего бы не вы? Артур обнял Эльзу, обхватив ее тонкие плечи, и поцеловал девушку прямо в пахнущие полевыми цветами губы.

– Матео Флавейский говорит, что каждый сам выбирает свою судьбу, - задумчиво сказал Гайвен Ретвальд, свесив ноги с кровати.

– Правда?
– спросила сидящая на подоконнике Айна, бросив взгляд во двор. Никого. Она сначала увидела, как Артур вышел из трактира в сопровождении какой-то девушки, да так и пропал. Братец, безусловно, нашел самое подходящее место и время для того, чтобы закрутить роман. Хотя это не самый худший способ убить время, наверно. Лучше, чем весь день пить.
– Вот именно так и говорит?

– Не то чтобы говорит...
– принц слегка пожал плечами.
– Скорее уж пишет. Писал, он же умер еще до нашей эры. Но его знаменитый трактат до сих пор читают. Понимаешь, - они перешли на "ты" довольно быстро, глупо было и дальше придерживаться церемонных условностей, - понимаешь, есть вещи, которые быстро перестают быть интересны людям. Придворные сплетни, к примеру. Сегодня это важно хоть кому-то, завтра не важно уже никому. А есть вещи, которые устареть не могут, потому что со злобой дня не связаны... и с добротой дня не связаны тоже. Есть книги, которые интересны людям сейчас, хотя были написаны тысячу лет назад, и есть книги, которые пишутся сейчас и будут интересны нашим правнукам. Потому что темы, которые эти книги затрагивают, будут волновать людей всегда. Мэтр Матео коснулся как раз одной такой темы.

О мэтре Матео Айна слышала на своих занятиях, хотя сама до его трактата еще не добралась.

– Он писал о свободе воли, верно?

– Правильно. Он был первым, кто попытался понять, есть ли вообще свобода воли на свете. Ну или первым, чьи размышления до нас дошли... Люди в те дни верили, что все мы - ничто, что никакой свободы воли нет. Что все

мы просто игрушки в руках языческих богов. Тогда верили, что есть особенный бог, по имени Рок, что это старик со слепыми глазами, перемешивающий человеческие судьбы, не видя их... и что ему в сущности на людей плевать. Что всем богам плевать. Что они своим произволом заставляют нас быть счастливыми или несчастными, плакать или смеяться... просто чтобы развлечься, глядя на это с неба. Матео первый не поверил в это. Он сказал... вот, смотри, здесь написано, - принц развернул книгу и протянул девушке, - что мир, в котором человек не имеет права выбора, не может существовать. Потому что в таком мире просто нет смысла жить, незачем жить. А мир не может быть лишенным смысла.

Айна посмотрела на плывущие перед глазами строки. Она не могла отделаться от ощущения, что до сих пор находится в казематах герцога Эрдера. Не могла отделаться от ощущения, что идет след в след за Александром Гальсом по проторенной им из трупов дорожке. Не могла отделаться от ощущения, что стоит сейчас напротив собственного отца и проклинает его. Она могла поверить, что находится где угодно, но только не здесь.

– А разве мир и так не лишен смысла?
– спросила она тихо.

Ответ иберленского принца оказался неожиданно тверд.

– Никто и никогда не сможет доказать мне такого. Смысл есть у всего. Смысл есть у тебя и у меня. У моего отца и твоего отца. У твоего брата. У моей умершей матери. Все люди имеют смысл, весь мир имеет смысл, и смысл этот - в том, чтобы жить, как считаешь правильным сам. Не будь у нас выбора, Бог бы не придумал рай и ад, а мы бы не придумали Бога.

– Гайвен... Твои последние слова... Ты говоришь почти как еретик.

– Я говорю как человек, позволяющий себе думать. Не верю, чтоб Бог карал за подобное.

Они помолчали.

– Гайвен, тебе страшно?

– Тебе честно или как? Ну... Да. Страшно.

– Мне тоже.

Ретвальд подошел к девушке и взял ее ладони в свои.

– Не бойся. Все будет хорошо. Обязательно будет, я тебе это обещаю.

– Да я особо постараюсь и не бояться... Знаешь, я, если честно, зря трясусь. Честно зря. Вот позавчера мне было действительно страшно - когда меня бросили в темницу, а потом пришел Эрдер и сказал, что убьет меня, если что. Вот тогда правда было страшно. Очень. Не знаю, как вообще тогда седой не стала. А теперь... да чего бояться. Артур с нами, он что-нибудь придумает.

– Артур...
– эхом откликнулся принц.
– Ты его очень любишь?

Айна ответила не сразу.

– Я его... просто люблю. Да. Ты понимаешь, это же грех перед Богом, просто даже думать такие вещи, но не будь он моим братом... я б тогда хотела, чтоб он был просто моим. Не связывай нас общая кровь... я бы просто пошла за ним на край света, даже с закрытыми глазами. Ты не представляешь, какой он, ты почти его не знаешь. Таких, как он, мало. Он никогда не опускает рук, никогда не сдается. Он упрям, как сам дьявол. Он совсем не знает, что такое страх, не умеет бояться, даже не понимает, что это такое. Он никогда не бросает своих в беде. Не нарушает данного слова. Отвечает за то, что делает. А какой он фехтовальщик и наездник... Из всех дворян, что будут служить тебе, когда станешь государем, мой брат один из самых достойных.