Время Героев
Шрифт:
— Умею! — Сердился Аарон, слишком сильно замахнувшись и подставив под удар хилую грудь, чем незамедлительно воспользовалась его соперница и легонько ткнула остриём в район солнечного сплетения.
— Ты снова умер, — сказала она.
Дыхание парня сбилось, а волосы непослушными кудрями падали на глаза, закрывая обзор. Он то и дело пытался их сдуть и тряс головой, но от этого становился только более лохматым и оттого более потешным.
— Жалкий из меня выйдет мечник… — Аарон, снова приняв боевую стойку, попытался сосредоточиться на цели. Он смотрел на девушку и пытался представить, будто хочет нанести
Дангер, что естественно, ловко увернулась от атаки, и их клинки звонко встретились в воздухе. Затем она незамедлительно сама перешла в нападение, оттесняя Аарона назад. Тот едва успел отступить, но встретил спиной холодную каменную стену одного из домов. Испугавшись и не успев толком сообразить, что делает, он, словно уж, выскользнул вправо, чудом не запутавшись в собственных ногах и повторил движение, которое, как ему казалось, в прошлый раз получилось неплохо. Находясь по левую сторону от Дангер, парень каким-то образом впервые за вечер умудрился застать её врасплох и теперь уже у горла девушки оказалась сталь.
— Неплохо, — вскинула она брови, глядя на задыхающегося фехтовальщика, — но совершенно не по правилам боя и просто по случайности. В реальном бою у тебя бы не было времени такое провернуть.
И с этими словами она, грациозно перехватив инициативу схватки на себя, выбила оружие из чужих рук. Потом, не останавливаясь, сделала ещё один быстрый шаг и свалила Аарона с ног, и, решив поиграть в сражение чуть подольше, села вдобавок на него сверху и прижала кисти рук к холодной земле.
На долгую секунду они и застыли в этой позе, встретившись взглядами и тяжело дыша.
— Ты снова умер, — зачем-то пояснила Дангер.
Аарон в ответ попытался издать какой-то звук, но получилось лишь невнятное мычание. Он сглотнул вязкую слюну и просто продолжал снизу-вверх смотреть на ту, что так легко и непринуждённо одолела его в их тренировочной борьбе и просто теперь сидела сверху, не предпринимая больше никаких действий.
А потом она резко смутилась такой позиции и переместилась сидеть справа от поверженного товарища. Однако при этом руку его из своей она не высвободила, продолжая отчего-то также сжимать, чувствуя бешено учащённый пульс. Аарон же двигаться и вовсе не стал, лишь уставился в хмурое небо взглядом и снова задумавшись.
— Никогда тебя не понимала, — тон девушки был спокойным, но отдавал какой-то давней печалью.
— Меня редко кто-то понимал, — ответил ей Аарон, — разве что Дар, да и то у него выхода особо не было. Приходилось понимать.
Девушка едва заметно поморщилась. Ей было страшно, что друг в один момент дёрнется и высвободит запястье. Ей хотелось сказать о чём-то, но нужные слова на ум не приходили. Ей было холодно, она начала чувствовать дрожь в теле, хотя до этого казалось, что вечер был довольно тёплым.
Разговоры и любые взаимодействия с людьми были для неё тем навыком, который она оттачивала с трудом и годами. Дангер была импульсивной и эмоциональной, однако никогда не понимала, как выражать эту эмоциональность правильно, а не спонтанными порывами. Наверное, в плане сложностей в общении они с Аароном были схожи больше, чем казалось. В разных проявлениях своей неловкости, конечно
— Дана…
Дангер вздрогнула. Она слишком давно не слышала этого ласкового сокращения её грубого имени. Так её звали только два человека и только им двум она бы и позволила так её называть.
И, не заметив этой её растерянности, Аарон, так забавно развалившись на земле и устремивший свой вечно задумчивый взгляд вдаль, продолжил:
— Я злился на тебя. До сих пор, наверное, злюсь, хоть и понимаю умом, почему ты ушла. Я очень долго пытался отойти от расставания с тобой. Слишком долго. Дар как-то легче пережил… Просто сказал, что желает тебе удачи. А я не мог отпустить. Всё порывался бежать куда-то искать тебя, не важно, где и не важно, как. Всё представлял, как найду и пойду за тобой хоть на край света, лишь бы просто рядом быть. Сначала, конечно, втащу тебе хорошенько, но потом пойду. Глупости такие, знаю. Но мне тяжело было.
— Ты хотел быть священником, — сдавленно прошептала Дангер.
Парень повернул лицо в её сторону. Он улыбался.
— Представь себе, до сих пор хочу. Мечтаю людям помогать. Да какая только сейчас разница? Мой брат, единственный родной мой человек, стал каким-то демоном, а я сам мечтаю расчленить того, кто этому виной. Какой из меня священник? Посмешище, вот кто я. Идиот с идиотскими желаниями. Не стать мне… Да никем не стать. Так и сгину где-нибудь в этой дороге, не сказав тебе ни о чём.
— Не сгинешь.
Девушка разозлилась на эту речь. Как он смеет? Всё детство в уши жужжал о том, что будет заниматься добрыми делами и дарить людям надежду, помогать нищим, обездоленным, больным и одиноким, а сейчас что? Просто сдался?
Она нависла над ним, собираясь то ли хорошо припечатать родное лицо об каменную плитку, то ли заорать изо всех сил. И что этот дурак ещё имел в виду своей последней фразой?
Додумать мысль Дангер не успела. Неожиданно их носы столкнулись, и она поняла, что в порыве эмоций наклонилась слишком низко. И сейчас, глядя в эти тёмные и широко распахнутые в удивлении глаза, в ней потерялась изначальная причина, по которой девушка вообще вскочила.
— Это вы так тренируетесь перед дуэлью?
Ещё более озадаченным казался только столько спонтанно появившийся Дариэль, захотевший посмотреть на успехи своего брата.
Сами же дуэлянты резко отпрыгнули друг от друга, вскакивая на ноги.
***
Солнце только начинало выглядывать из-за горизонта, когда Виллем пришёл к обозначенному месту встречи, и сейчас стоял, облокотившись плечом к толстому древесному стволу и скучая в ожидании боя.
Его любимая троица долго ждать себя не заставила, явившись слишком шумно и взбудоражено, по дороге, кажется, обсуждая боевые стойки и приёмы защиты. Это было немного забавно. Натянув на лицо привычную ухмылку, Виллем кивком головы поприветствовал ребят и поинтересовался, кто будет их сегодня судить. Вызвался тот парень, которому не повезло стать жертвой магии Исаи. Что же, так даже веселее. Мужчину немного удивила внезапная перемена настроения в компании и, что более странно, самого Дариэля. Он словно стал чуть более… Прежним. Свыкся, видимо, с новой ролью. Хотя, вполне возможно, он был более достойным, чем представлялось Виллему изначально.