Время доблестных
Шрифт:
– Вот как! А мне, ещё ребёнку, пришлось наизусть выучить историю давно всеми забытого государства крестоносцев – просто чтобы сделать матери приятное…
Рауль не договорил, но Аглая и сама догадалась, что речь идёт, вероятно, о родовых корнях. Всё-таки ей больше повезло с предками: будучи людьми простыми и тихими, они, конечно, историю не творили, но и ничего такого не вытворяли, чтобы века спустя потомки мучились зубрёжкой их «подвигов».
– Да уж, в старушке Европе на трон лезли все, кому было не лень, – иронично заметила Аглая, отчего-то уверенная, что собеседника
– Забыть?
– Хотя бы простить! – улыбнулась Аглая и вернулась к началу разговора, пояснив заграничному гостю: – Так что для большинства русских Бонифаций – это добрый лев из мультика! Устав от ежедневных представлений в цирке, лев Бонифаций отправился отдыхать в Африку, но и там в течение всех каникул веселил чёрных ребятишек.
– Трудоголик! – покачал головой Рауль. – Очень знакомая ситуация…
– Мне тоже всегда было жалко доброго льва, поэтому мультик этот я не любила. Имя псу придумал мой сын.
Она разлила кофе по чашкам – милым маленьким чашечкам ручной работы. И хотя это был отнюдь не мейсенский фарфор, а всего лишь прибалтийская керамика, Рауль одобрительно оглядел сервиз. А когда попробовал сам напиток, закатил глаза от восторга.
– Откуда вам известен этот рецепт?
– Сама составила. Экспериментировала, пробовала добавлять то одно, то другое…
– Представьте себе, в нашей семье именно так варят кофе – причём уже несколько веков! Эх, непростая вы женщина, Аглая!
«Ишь как – непростая! – подумала она. – К тому же настоящая… А вчера ведьмой обозвал! Или он этого уже не помнит, был не в себе?»
Не выдавая своих мыслей, она достала из холодильника клубнику, собранную ещё вчера, и взбитые сливки, оставшиеся от приготовления мороженого.
– Прошу к столу!
– Вот это завтрак! – у Рауля аж глаза заблестели, будто он в жизни подобной вкуснятины не ел. Резво спрыгнув с подоконника, он детски плюхнулся на угловой диванчик, совсем как Клим.
– Ешьте, вам надо силы восстанавливать, – она поставила на стол большую вазочку с клубникой и маленькую со сливками.
Гостя не пришлось уговаривать. Лишь когда обе вазочки наполовину опустели, он виновато спохватился:
– А вы?
– Пока не хочется. А кофе ещё выпью, пожалуй. На вас варить?
Он кивнул, глядя на неё совершенно счастливыми глазами. Просто мальчишка какой-то, а не мировая знаменитость…
– Вы сами выращиваете клубнику? – поинтересовался Рауль, отправляя в рот очередную ягоду.
– Конечно. Здесь все её выращивают. И овощи тоже. Я, правда, пока только учусь огородничать – соседи охотно делятся опытом.
– Вы вроде говорили, что недавно поселились здесь?
«Ага, значит, не забыл вчерашний разговор», – поняла Аглая.
– Всего год назад, – подтвердила она, снова колдуя над туркой. – Этот дом достался мне от двоюродной бабушки.
– Это её портрет висит в гостиной? – осведомился Рауль. – Красивая женщина. Вы чем-то неуловимо
Смущённая такой внимательностью гостя к обстановке дома, а ещё больше – вниманием к её персоне, Аглая попыталась уйти от ответа:
– Вам вправду интересно? Я и так слишком много болтаю…
– Мне очень интересно! И очень приятно вас слушать: мелодичная интонация, тёплый тембр с мягкими обертонами – это я вам как музыкант говорю! И вообще, я ваш голос на всю жизнь запомнил…
– Да ладно!
– Клянусь, это правда! Вы только представьте: я открываю глаза и вижу перед собой огромную клыкастую звериную морду. Естественно, я сразу закрываю глаза! Первая мысль – приснилось. Опять открываю: морда никуда не делась, мало того, ещё и улыбается! Ну, думаю, мне конец… И вдруг зверь говорит нежным женским голоском: «Эй, что с вами?»
Рауль рассмеялся. Смех у него был до того заразительный, что Аглая не выдержала, тоже засмеялась.
– Разве такое приключение забудешь? – подытожил он.
– Да, – согласилась она, – будет о чём детям и внукам рассказать…
Однако от этого шаблонной, в сущности, присказки лицо Рауля неожиданно помрачнело. Он встал из-за стола, подошёл к окну и снова уставился на горы вдалеке. В общем, опять закрылся в себе.
И тогда Аглая решила спросить прямо: может, по меркам европейского высшего общества это было верхом бестактности, но у неё не было ни времени, ни желания ходить вокруг да около.
– Рауль, я же вижу: вас что-то беспокоит. Вы же не просто так оказались в нашем лесу! Я не собираюсь лезть в ваши дела, но, быть может, я смогу вам помочь. Вы что-то ищете? Или кого-то?
Рауль Кауниц долго молчал, вновь усевшись на подоконник и по-прежнему глядя в окно на горную панораму. Было заметно, что он колеблется, говорить ей правду или не говорить.
Аглая не стала настаивать, хотя, естественно, её распирало от любопытства. И не только от любопытства. Было ещё предчувствие. Оно зародилось в глубине её души ещё вчера, когда она только увидела лежащего на земле человека, и с каждым часом всё больше крепло. Ничего конкретного, увы, однако Аглая чувствовала, что их встреча в лесу была судьбоносной! Да, именно так: она, Аглая Галицкая, скромный филолог и начинающий огородник, могла сыграть важную роль в судьбе этого человека – блестящего музыканта, выдающегося деятеля мировой культуры и, что греха таить, весьма привлекательного мужчины: от одного лишь его присутствия рядом голова у неё шла кругом, а сердце прыгало от волнения, как у шестнадцатилетней школьницы… В общем, предчувствие ей говорило, что случайности не случайны.
Рауль Кауниц, очевидно, пришёл к подобному выводу, потому что отвернулся, наконец, от окна и посмотрел прямо в глаза Аглае.
– Я ищу одного особенного человека, – доверительно сказал он. – Точнее, одну особенную семью. Они не местные, в этих краях поселились сравнительно недавно. Вполне возможно, их дом находится где-то неподалёку…
– Вы об Эрхартах? – сразу догадалась Аглая. – Вообще-то они уже лет двадцать здесь обитают. А сама усадьба, как мне говорили, построена ещё в позапрошлом веке…