Время доблестных
Шрифт:
– А нормально поесть? – забеспокоилась Аглая. – Я кому бутерброды готовила?
– Заверни-ка их нам с собой! – попросил Клим. – По дороге съедим. Или сделаем привал у родника.
Аглая тут же принялась перекладывать бутерброды с тарелки в большой бумажный пакет. А Рауль ещё раз подивился редкому единодушию между матерью и сыном.
– Может, я дойду с вами до родника? – заворачивая край пакета, Аглая вопросительно посмотрела сначала на Клима, затем на Рауля. – Заодно наберу домой воды…
И тогда Рауль сказал то, чему позже, вспоминая тот эпизод, сам очень
– А может, вы дойдёте с нами до усадьбы? Мне кажется, вам будет интересно познакомиться с Эрхартами. Как-никак, соседи…
– Вы серьёзно? – Аглая чуть не выронила пакет с бутербродами. – Я бы с радостью… Но как-то неудобно заявляться в чужой дом без приглашения.
– Да ладно тебе, мам! – Клим взял у неё из рук пакет и сунул его в потёртый кожаный рюкзачок вместе с пустой двухлитровой бутылью для воды; подумав, взял с полки ещё одну бутыль и отправил следом за первой. – Как они могут тебя пригласить, если и знать не знают о твоём существовании? Решено: пойдём все вместе!
– Ну, хорошо… Я только переоденусь! – и Аглая бегом кинулась в свою комнату, пока не струсила и не передумала.
Мужчины остались одни.
– Вам бы тоже не помешало переодеться, – сказал Клим, скептически оглядев батистовую сорочку и тонкие брюки гостя, изрядно помятые и не слишком чистые. – В лесу довольно сыро и прохладно.
– Увы, я без багажа, – пожал плечами загадочный путешественник.
– Можем подобрать что-то из моей одежды, – предложил парень, – хотя стильных брендов не обещаю…
По лицу гостя скользнула тень замешательства:
– Спасибо, конечно, но боюсь, для твоего гардероба я ни ростом, ни комплекцией не вышел…
– Мама наверняка сохранила мою прошлогоднюю одежду. Пойдёмте! – и Клим повёл гостя в свою комнату, которая находилась за гостиной.
Когда Аглая, переодевшись в синий вязаный жакет и двуслойную юбку, – длинная нижняя юбка была в красно-синюю полоску, а клинообразная верхняя – в клетку, – спустилась на кухню, переживая, что заставила себя ждать, ей пришлось самой ещё минут десять дожидаться появления мужчин. Однако зрелище того стоило!
Клим остался в той же одежде, что и приехал, только нахлобучил на голову любимую ковбойскую шляпу. Зато Рауль теперь щеголял в его старых чёрных джинсах с пришитыми мамой заплатами, в клетчатой фланелевой рубашке с подвёрнутыми рукавами и кожаной жилетке, которая Климу стала тесной в плечах; свои итальянские туфли он сменил на ботинки «Тимберленд» – шикарный подарок от дедушки с бабушкой внуку на шестнадцать лет, жаль, Клим из них вырос, толком не успев поносить.
– Круто! – одобрила Аглая новый имидж мировой знаменитости. – Жаль, что поблизости не ошивается ни один папарацци. Мы будем колоритно смотреться вместе: два ковбоя и барышня!
– Полтора ковбоя, – с усмешкой похлопал себя по худым бокам Рауль, – и прелестная барышня!
Аглая отметила комплимент чинным наклоном головы, но, не сдержавшись, сверкнула довольной улыбкой.
– Трое в горах, не считая собаки! – подытожил Клим и лихо заломил шляпу на затылок. – В путь, господа!
По подсчётам Клима,
Отчего тогда у неё было такое чувство, будто она идёт по старому шляху впервые? Оттого лишь, что рядом медленно, но упрямо шагал Рауль Кауниц? Возможно. А может, истинная причина крылась более глубоко, в пучине подсознания, как обычно пишут в романах? Шутки шутками, однако Аглая с самого начала не могла отделаться от ощущения, что это событие – поход в Эрхарт-холл – является отправной точкой нового этапа в её жизни…
Шли не спеша: Рауль, хоть и утверждал обратное, ещё не вполне восстановился после вчерашней удара головой. Дойдя до родника, они отдохнули, перекусили и набрали воды в бутылки. Рауль почти не ел, был молчалив и задумчив, но воду пил жадно: похоже, она и вправду действовала на него целебно. Аглая от волнения тоже потеряла аппетит, так что все бутерброды достались Климу и Бонифацию. Пса, конечно же, взяли с собой: не оставлять же было его одного дома выть от тоски.
Передохнув, компания направилась дальше и вскоре миновала хутор – большой, приземистый жилой дом с множеством хозяйственных построек вокруг. Рядом на лугу паслось разношерстное стадо коров, коз и овец, охраняемое двумя овчарками. Те грозно погавкали на сенбернара, но больше для приличия, поскольку пёс, постоянно сопровождавший Аглаю в походах за молочной продукцией, был им хорошо знаком; Бонифаций же и ухом не повёл, горделиво вышагивая рядом с молодым хозяином, хотя обычно был не прочь побегать с лохматыми приятелями по широкому лугу.
За хутором дорога вилась дальше в лес. Она оставалась достаточно широкой, чтобы могла проехать машина, но становилась всё круче. Клим с собакой шагали впереди, остальные двое старательно плелись следом, потихоньку переговариваясь.
– Вы давно знакомы с Эрхартами? – после долгих сомнений решилась-таки спросить Аглая.
– Полжизни, – последовал лаконичный ответ.
– И вы не знаете, где они живут?
– Мы мало общаемся. Только когда они приезжают на концерты «Ювенты» в Москву, Вену или в Париж, неважно. Правда, как-то раз Эрхарты приходили к нам в гости с детьми, я их со своими отпрысками познакомил: у нас сыновья почти одного возраста, кстати, ровесники вашего Клима… – Рауль тяжело вздохнул. – Если честно, Симона была против, чтобы мы чаще встречались.
– Почему? – Аглая вспомнила, что Симона Бове, жена Рауля Кауница, по утверждению прессы, была его музой-вдохновительницей и первым директором проекта «Вперёд к природе», который много лет назад затеял и поныне успешно продвигал этот талантливый дирижёр, композитор, создатель популярнейшего молодёжного оркестра «Ювента».
– Один раз я сделал большую глупость – по молодости и неопытности, – объяснил Рауль. – Признался жене, что короткое время был безумно влюблён в Эмилию Ристич, ныне Эмилию Эрхарт…