Врата «Грейвз»
Шрифт:
Раннее утро прошло в подготовке Алисы. Она поняла принцип пароля. Мы проигрывали его при всех условиях, с которыми могли столкнуться: когда она спала и бодрствовала, когда находилась под действием лекарств или страдала от боли. Она ни разу не забыла.
Договоренность была проста. Я говорил: «Я могу вам помочь, мадам?» Она должна была неизменно отвечать: «Нет, спасибо, Джеймс». Ни при каких обстоятельствах она не должна была отвечать иначе.
Когда пришло время выезжать, Адриана собрала чемоданчик с лекарствами, включая бутылочку из-под нюхательной соли, в которой находился эфир. Наконец она сказала:
–
Я кивнул.
В десять часов мы выехали в лечебницу на предполагавшееся торжество по случаю дня рождения. Адриана держала хрупкую ручку Алисы, и обе печально смотрели в окно. Если наш план сработает, Алиса больше никогда нас не увидит. Мне трудно было представить себе это: она просто исчезнет внутри самой себя, а ее место займет Гассман. Он будет выглядеть точно так же, как она, но ум и воля под этим лицом будут принадлежать только ему. Ее же сознание почти сотрется. Это казалось совершенно нереальным. И в то же время существовали свидетельства того, что именно это происходило в течение двенадцати лет с пятью людьми. Мои собственные чувства в этот момент ограничивались виной и страхом. Я чувствовал ответственность за смерть Фредди и слуг, за муки, через которые прошла Адриана. И перед Алисой я тоже чувствовал вину. Осознание то~ го, что она была на пороге смерти и сама разработала этот план, не помогало. И, кроме того, я совсем не был уверен в победе над Гассманом.
Время от времени Алиса поворачивалась и ободряюще улыбалась Адриане. Она старалась выглядеть гораздо сильнее, чем была на, самом деле. Мы остановились в Лондоне и забрали пирог, который заказали для этого случая. Чуть позже двенадцати мы прибыли в «Мортон Грейвз», где на полпути к зданию нас встретили Матильда и несколько других сотрудников. Я нес пирог, а остальные радостно сопровождали Алису.
В холле гостью шумно приветствовали, в основном посторонние люди. Процессия обошла коридор и прошла в палату, украшенную плакатом с надписью «С днем рождения, Алиса! C наилучшими пожеланиями». Люди, которых Алиса знала, были почти все здесь, включая Уильяма Таунби. Исключением, как я заметил, был Томми Моррелл, но он бы и не пришел на подобное мероприятие. Лизы Анатоль в комнате тоже не было, но она не была знакома с Алисой.
Алиса легко опустилась на подлокотник большого кресла, и тот, кто хотел с ней поболтать, подходил поближе. Каждые несколько минут я подходил к Алисе и спрашивал, не могу ли я ей помочь. Каждый раз она тихо отвечала: «Нет, спасибо, Джеймс». Пирог разрезали и разложили по тарелочкам. Люди ели и разговаривали. Не происходило ничего интересного.
В час дня из комнаты ушел Уильям Таунби, и я подошел к Алисе.
– Я могу вам помочь, мадам? – спросил я.
– Нет, спасибо, Джеймс, – ответила она.
Представители медперсонала один за другим начали извиняться и уходить, пока наконец не остались те, кто лучше всего знал Алису. В палату начали входить пациенты, среди них Томми Моррелл, но он не приближался к Алисе. Он сел у карточного стола и уставился в окно. Через несколько минут в палату вошла Лиза Анатоль в сопровождении медсестры. Она ухватила тарелочку с пирогом и смешалась с другими пациентами, перебрасываясь фразами то с одним, то с другим.
Через несколько минут она подошла к Алисе и протянула руку.
– Вы меня не знаете, – сказала она, – но я все равно хочу
– О! – сказала Алиса. – И кто это?
– Уилл Таунби; Он очень приятный человек. Когда-то он был моим врачом. Вы его знали, когда он был врачом?
– Нет, – ответила Алиса. – Я знала Уилла-пациента, но очень давно. Я слышала, что он какое-то время был врачом.
Лиза наклонилась к уху Алисы.
– Он был сексуально извращенным врачом, – прошептала она, так что я едва услышал ее со своего места на расстоянии нескольких футов. – Да, да, да, – продолжала она. – Он заставлял меня делать вещи, о которых язык не поворачивается говорить. Я все их помню. Мне до сих пор стыдно, когда я вспоминаю, чем мы занимались.
Это было произнесено тихим, вкрадчивым шепотом. После этого Лиза снова выпрямилась и пошла назад к группе пациентов, которые затеяли игру в карты.
Я на секунду подошел к Алисе:
– Я могу вам помочь, мадам?
– Нет, спасибо, Джеймс, – ответила она дрожащим голосом. Она посмотрела на меня со страхом.
Я отошел и взял журнал. Лиза начала играть в карты. Матильда подошла к Алисе и спросила, не хочет ли она уйти из палаты. Алиса отказалась, сказав, что хочет перед уходом еще раз повидать Уилла.
Томми Моррелл сидел у карточного стола с тех самых пор, как вошел в палату. Казалось, он чем-то раздражает Лизу Анатоль, потому что она наклонилась к нему, толкнула его в плечо и заговорила. Потом она выпрямилась на стуле, а Моррелл в свою очередь наклонился и что-то заговорил ей на ухо.
Тут я подумал, что ошибся, потому что помнил, что Томми не может говорить. Я не видел, шевелятся ли его губы, но Лиза, казалось, слушала, слегка наклонив к нему голову. Потом Томми поднялся и отошел от нее, а она тупо смотрела на карты в своей руке.
Мне показалось, что на лице Алисы появились признаки боли. Ее улыбка исчезла, она о чем-то глубоко задумалась. Томми подобрался поближе к тому месту, где сидела Алиса. На расстоянии примерно шести футов от нее он сел на пол и принялся тереть рукой лоб, немного смахивая на обезьяну.
Я шагнул к Алисе:
– Я могу вам помочь, мадам?
– Нет, спасибо, Джеймс, – ответила она более сильным голосом, чем прежде.
Вдруг Лиза Анатоль вскочила со стула. Она смела карты со стола и показывала на одну, упавшую на пол. Остальные пациенты вскочили в тревоге. Потом она взобралась на складной стул и стала молча раскачиваться. Стул опасно зашатался, и несколько человек, включая меня, прекрасно понимали, что она сейчас упадет. Я даже сделал несколько шагов в ее направлении, пока не подбежал санитар. Это только усилило ее тревогу, и Лиза спрыгнула на пол, не успел он поймать ее. Наверное, я наблюдал за этим спектаклем минуту, пока не повернулся, чтобы посмотреть, как все это воспринимает Алиса.
Она стояла в паре футов впереди кресла с озабоченным видом, а Лиза продолжала буянить. Томми все еще тупо сидел на полу, но теперь ближе к креслу Алисы, чем раньше. Казалось, его совершенно не интересуют ни Лиза, ни Алиса, ни кто-то еще. Его руки свисали по бокам, доставая до пола.
Алиса посмотрела на меня и подняла палец, веля мне подойти. Когда я приблизился, она сказала:
– Полагаю, нам лучше уйти. Меня это пугает.
– Я могу вам помочь, мадам? – спросил я.