Враг врагов
Шрифт:
— Едем, — предложил Васек. — Не будем мешкать.
Он вновь забрался в повозку и скрылся под тентом, а Гэла, устроившись на козлах, вывела экипаж на тракт. Они двигались на запад, к границе империи, за которой простерлась нейтральная полоса. Где-то там, на этом куске выжженной бесконечной войной земли, скрывался ненавистный Свиностас. И даже не догадывался, что его бывший коллега, которого он считал мертвым, идет по его душу.
Глава 17
В мире, охваченном бесконечной войной, терзаемом бурями перемен и внезапных
— Стабильность превыше всего! — любила приговаривать Грыжа Антрекотовна, методично выколачивая здоровье из очередного подчиненного. — Порядок — наше все!
На кухне черного замка, где безраздельно властвовала Грыжа Антрекотовна, порядок и стабильность процветали. Их нерушимость поддерживалась суровой волей верховной кухарки. За малейшее нарушение установленных ею правил, за малейшую провинность, Грыжа, не стесняясь, карала всех и каждого самым жестоким образом. А уж в жестокости она знала толк.
Среди кухонного персонала наблюдалась заметная текучка кадров. Не проходило недели, чтобы кто-то из работников ни попал под сокращение. Иногда уволившихся по собственному желанию сотрудников находили на кухонном полу, окровавленных и растерзанных, с переломанными костями и выдавленными из естественных отверстий внутренностями. Чаще же не находили совсем.
Каждому в черном замке было известно, что на кухне пропадают люди. Пропадают таинственно, зловеще, словно в какой-то аномальной зоне. А потому посторонние редко забредали туда, ибо ведомо им было — глупец, дерзнувший проникнуть во владения Грыжи Антрекотовны, имеет все шансы никогда более не увидеть солнечного света, не ощутить аромата цветов, не вкусить иных радостей жизни. Новичков, будь то слуги или солдаты, первым же делом строго-настрого предупреждали — не ходите на кухню. Куда угодно, но только не на кухню. Многие внимали предостережению, но не все. Попадались то ли слишком любопытные, то ли просто тупые, которые пренебрегали запретом и пытались зачем-то пробраться во владения Грыжи.
Немногим из них посчастливилось вернуться обратно. И лишь единицы сделали это невредимыми. Чаще всего беглецы лишались либо конечностей, либо внутренних органов. Один молодой конюх трое суток провел в подземелье Грыжи, а затем каким-то чудом сумел вырваться оттуда. Он выполз во двор на руках, поскольку ноги его были аккуратно отделены от тела по самую задницу. Конюх кричал и плакал, он был полностью сед и крепко обезумел. Он умолял людей помочь ему, спасти его, спрятать, но никто не рискнул подойти к несчастному. Ибо все знали — тот, на кого Грыжа положила свой людоедский глаз, принадлежит ей. И горе тем, кто дерзнет встать между верховной кухаркой и ее едой.
Тот безногий конюх недолго оглашал двор своими горестными воплями. Потому что вскоре вслед за ним из темных подземелий поднялась сама Грыжа Антрекотовна, крайне недовольная тем, что ее личный запас протеина дерзнул уползти из кладовки. Она грубо схватила за волосы безногого страдальца и потащила его обратно, вниз, во тьму и ужас кухонного ада. В последний раз донеслись из подземелья вопли несчастного, а затем воцарилась многозначительная и страшная тишина.
Порядок и стабильность — вот чего требовала Грыжа от своих подчиненных. Что бы ни происходило за стенами
Нынешние смутные времена тоже никак не отразились на кухонном распорядке. Пусть лорд черного замка и находился неизвестно где, то ли томился в плену, то ли был мертв, то ли скитался на чужбине, но тарелки по-прежнему должны были чисто мыться, кушанья вкусно готовиться, а столы подобающе сервироваться. Грыжа не допустила бы на своей кухне бардака, даже если бы под стенами черного замка очутилось все войско Ангдэзии. И не важно, дома господин или нет. Господин — господином, а порядок — порядком. Господа меняются, порядок остается нерушимым. А кто думает иначе, тот паштет.
Ничто не могло нарушить стабильности кухонного царства, управляемого грозной королевой Грыжей. Даже когда из столицы прибыли люди императора, и приступили к расследованию произошедшего на нейтральной полосе инцидента, то и это не выбило верховную кухарку из колеи. Ее, разумеется, допросили в первую очередь, ведь она была единственным свидетелем, вернувшимся назад и способным поведать о случившейся битве.
Многие в империи тряслись от ужаса, когда речь заходила о гвардейцах императора. Эти мрачные и жестокие типы разъезжали по всему государству, повсюду верша террор и расправы. Люди предпочитали перерезать себе горло, чем идти на допрос к этим черным извергам.
Но карательная система обломала об Грыжу зубы. Как бы ни старались гвардейцы, как бы ни пытались подловить кухарку на лжи, та твердо стояла на своем, раз за разом повторяя одно и то же. А именно, что знать она ничего не знает, видеть ничего не видела, и о судьбе лорда Мортуса ей ничего не известно. Битва в старой крепости была, а чем она кончилась, и что случилось с отрядом злодеев, она не знает. Ее дело каши варить, а тонкостям военного искусства она не обучена. И вообще, она женщина простая, из народа, и не понимает, чего это к ней прицепились с расспросами.
— А как же огненный демон? — кричал тип в черном одеянии и железной маске, стуча кулаком по столу. — Ты что же, и его не видела?
— Не видела я никаких демонов, — бубнила Грыжа, время от времени бросая на истеричного собеседника косые заинтересованные взгляды. Ей все больше и больше казалось, что из этого типа получился бы славный студень.
Ничего не добившись от Грыжи, ее оставили в покое, и она с облегчением вернулась к своим служебным обязанностям.
— Кто посуду плохо моет, тот от боли громко воет! — стихотворным образом поучала Грыжа подчиненного, яростно хлеща его своим легендарным фартуком.
Фартук этот был сшит из кожи дракона. Настоящего дракона, а не той крылатой мелюзги, что ныне изредка встречалась на севере империи. Он являлся древней реликвией, доставшейся Грыже от предков — великих мастеров кулинарных искусств. Фартук отлично защищал владельца от холодного оружия, и, одновременно с этим, сам был неплохим оружием. Грыжа владела фартуком виртуозно. Могла одним ударом убить человека. Но редко так поступала. Потому что суть наказания не в быстрой смерти, а в долгих мучительных страданиях. Причинять их Грыжа тоже умела мастерски.