Враг моего врага
Шрифт:
— Этот красавец, — говорю, передавая пленного в лапы Цыпы, — хлопнул наши порталы. Надо узнать каким образом и как открыть портал ко второму отряду. У тебя пять минут.
— Будет сделано, — кивает Алексей и тащит мужика за валуны.
Он даже не особо сопротивляется, не пытается оправдаться и не говорит, что это не он — делитант какой-то. Его раскрыли, а он в ступоре и элементарно не пытается узнать, в чём конкретно его обвиняют, считай, признался.
Через минуту из-за груды камней доносится первый вскрик. Потом
— Господин, он говорит, что швырнул артефакт в расщелину. Вон ту, у обрыва.
Иду в указанном направлении. Иришка идёт следом, шаг в шаг, оступиться тут ни в коем случае нельзя, полёт вниз головой будет не из приятных. Расщелина узкая, метра два глубиной — на дне поблёскивает что-то металлическое.
— Ну и как его достать? — цокаю.
Место узкое, человек не пролезет, сделать лассо и подцепить? Маловероятно.
— Позвольте, — Иришка делает шаг ко мне. — Можем попробовать схему как с доставкой макров.
Уступаю место порталистке. Идея здравая, пусть попробует. Она колдует минуту, может полторы, пробует разные варианты и в какой-то момент под артефактом появляется разлом, а через секунду второй портал образуется прямо над моей рукой. Оттуда вываливается маленький предмет.
Продолговатый, похож на трубочку для лимонада, только из тёмного металла, с гравировкой по всей длине.
Передаю Иришке. Она крутит артефакт, проводит над ним ладонью, прикрывает глаза.
— Я могу через него выйти на нужный разлом, — говорит она наконец. — Артефакт сохранил отпечаток координат. Мне нужно минут десять.
— Не смею задерживать, — указываю в сторону возвышения, где был прошлый портал.
Возвращаюсь к предателю. Тот сидит на земле, прислонённый к валуну, и держится за рёбра — Цыпа поработал аккуратно, растёт — уроки Мастифина даром не проходят.
Присаживаюсь на корточки.
— Как зовут?
— Какая теперь разница? — бурчит он и косится на Лёху.
— Хочу знать, что на могиле написать.
Глаза мужика становятся огромными.
— Не ссы, — отмахиваюсь. — Меня интересует, кто заказчик, а твоя задница совершенно неинтересна. Тот кто тебя нанял или очень торопился, или полный идиот. Ты провалился по всем фронтам, скажешь имя и как получил приказ, останешься жив и отделаешься минимальным наказанием, которое предусмотрено законом.
— Сипин, — выдыхает он. — Через него. Есть ли кто-то сверху — не знаю, клянусь. Деньги должны передать через посредника, как только станет известно, что вы не вернулись из разлома.
— Сколько?
— Тридцать тысяч.
— Выходит, недооценили меня уже в который раз… — хмыкаю и поднимаюсь на ноги. — Кабанский, — поворачиваюсь к Давиду, — этого в багажник второй машины. И чтоб ни царапины больше.
— Принято.
— Я Шмель, кстати, — бурчит он, когда Давид поднимает его на ноги.
— Мама бы гордилась тобой,
Шмеля уводят. А порталистка стоит над обрывом, держит артефакт в вытянутых руках, и от него тянется тонкая багровая нить — теряется в воздухе где-то над морем. Цыпа стоит рядом, ловит её за локоть, когда она пошатывается.
— Нашла, — говорит она, не открывая глаз. — Они в двадцати километрах отсюда. К северу.
— Открывай.
— Не здесь. Ближе подъехать надо, иначе уйдёт слишком много сил.
Грузимся в машины. Гоним вдоль побережья — серпантин, повороты, обрывы. Через двадцать минут Иришка трогает меня за плечо.
— Здесь! Останавливайтесь.
Голая равнина, ветер с моря, никаких ориентиров. Иришка выходит, отходит на десять шагов от машин, поднимает артефакт обеими руками. И через полминуты воздух перед ней рвётся.
— Они идут! — кричит Иришка. — Отойдите!
Только и успеваем отскочить, как из портала вываливается первый боец. Через минуту на песке стоит и валяется толпа грязных, измотанных, но живых солдат. Последним выходит Ливнев — сутулый, с подпалёнными бровями.
— Граф, — хрипит он, увидев меня. — Я уж думал, что всё…
— Где Ельцов? Кеклик?
— Здесь, — отзывается Ельцов из толпы. Лицо в копоти, рукав куртки висит лоскутами. — Все целы. Зачистили ещё час назад, сидели у схлопнувшейся щели и матерились.
Кеклик протискивается вперёд.
— Что произошло, граф? Почему разлом закрылся?
— Подробности позже. Сейчас — все в машины и в канцелярию. У нас осталось мало времени, чтобы успеть на оглашение.
Портал за спиной Иришки гаснет, и она оседает на песок — Цыпа подхватывает её за плечи.
— Я в норме, — отмахивается она. — Просто посижу.
— В машину её, — киваю Алексею. — И поехали. Всех водителей по машинам, мы закинем их к транспорту на мысе, а потом все в канцелярию.
— Сами доберёмся, — машет рукой один из ребят. — Главное — вы езжайте. И не дайте этим ублюдкам присвоить себе победу.
Разумно. Остальные поддерживают, так что через десять минут наша колонна уже несётся в город.
Поднимаюсь по ступеням и уже отсюда слышу гул — видать, отряд Воронцова уже получил новости.
В большом зале, где обычно зачитывают результаты, уже накрыт стол. Шампанское, икра, фрукты на серебряных блюдах. Воронцов в центре зала — в парадном чёрном мундире, с бокалом в руке, окружённый своими союзниками.
Человек десять дворян, все довольные, улыбаются, в том числе и Завьялов — представитель императора. На лице Воронцова — такое самодовольное выражение, что хочется стереть кулаком. Но и моего появления будет достаточно, я думаю.
Воронцов замечает меня первым. Бокал в его руке дёргается — пара капель шампанского стекает по пальцам на паркет.