Враг моего врага

Майерс Александр

— Я пришлю кого-нибудь со всеми доказательствами, которые мы собрали.

Прощаемся. Выходим на улицу — холодный ветер с моря заставляет поёжиться, а Оленька кутается в свою шубку сильнее.

— Вроде хорошо прошло, — говорит она.

— Он заглотил наживку. Теперь осталось правильно подсечь рыбку…

Едем в поместье, где меня ждёт увлекательная встреча. Фёдор на пару с мастером Глебом старались, чтобы обеспечить её.

Крот — человек, который напал на Ларина сейчас в наручниках в моём подвале и не

в том состоянии, чтобы куда-то ехать. Зато я — вполне. Он многое поведал, чтобы я смог сыграть его, но для страховки отдаю приказы своим быть неподалёку и вмешаться, в случае опасности.

Артефактную маску достаю из сейфа. Вещица редкая — достать было сложно, да ещё и в такой сжатый срок. А Глеб и Фёдор поколдовали и сделали из неё настоящее произведение искусства.

Тонкая пластина тёмного металла, размером с ладонь. Прикладываешь к лицу — и она считывает образ, который ты в неё загрузил. Со стороны видят другого человека: черты, шрамы, даже цвет глаз. Всё продумано.

Загружаю образ Крота. Прикладываю маску и в зеркале на меня смотрит худое лицо с крючковатым носом и бегающими глазками. Мерзкий тип, но сейчас это я.

— Убедительно, — говорит Кабанский, входя в кабинет.

— Голос не меняет, — предупреждаю. — Буду говорить тихо, хрипло. Крот после драки, логично, что голос сел.

— Я еду с тобой.

— Ты остаёшься в машине за два километра от точки. Если не выйду через час — действуй по обстоятельствам, как и договорились.

Давид кривится, но кивает. Знает, что спорить бесполезно.

Еду один. База — заброшенный винный завод в предгорьях, за Алупкой. Дорога петляет между скалами, последние полкилометра — грунтовка. Паркуюсь подальше и иду пешком, у ворот уже стоят две машины. Дорогие, но без номеров и опознавательных знаков.

На входе — охранник. Здоровый, в чёрной куртке, лицо закрыто глухой маской без прорезей для глаз. Как он видит — непонятно, видимо, артефакт с функцией обзора. Молча кивает, пропуская внутрь. Значит, Крота тут знают в лицо.

Внутри — бывший цех. Бетонные стены, ржавые трубы под потолком. Посередине — стол, за ним сидит человек. Маска на нём — гладкая белая пластина, ни глаз, ни рта, ни носа. Просто овал. Жутковатое зрелище, если честно. Крот предупредил, что так будет, но одно дело слышать, другое — увидеть.

По периметру — ещё трое в таких же масках стоят у стен, руки за спиной. Не охрана в привычном смысле — скорее наблюдатели. Или свидетели. Кто из них Сипин? Кто — пешки? А может, среди них есть Султан?

Не удивлюсь. Я бы так и поступил, скрыл лицо и встал среди охраны, чтобы быть в курсе всего и не привлекать внимание.

— Крот, — говорит белая маска. Голос искажён — артефакт модулирует звук, делает его плоским, безликим. — Опаздываешь.

— Были проблемы, — хриплю, садясь на стул напротив. Сутулюсь, как делал Крот — я отлично его изучил ради этой встречи. — Люди Скорпионова чуть не взяли меня после дела с журналистом.

— Чуть?

— Я ушёл через канализацию. Двое суток отсиживался

у знакомой в Симеизе. Потом перебрался сюда.

Белая маска молчит. Наклоняет голову — еле заметно, будто прислушивается к чему-то. Может, у него артефакт-детектор лжи? Если так — я в беде. Но нет, расслабляется. Откидывается на спинку.

— Журналист?

— Выжил. Но писать не сможет, кажись, я ему как следует руку распорол.

Это ложь. Ларин левша, и рана была в бок, а не руку. Но Крот не знает деталей — он ударил и сбежал. Так что моя версия должна сойти.

— Плохо, — говорит маска. — Нужен был иной результат.

— Я сделал что мог. На улице были люди. Если бы я добивал — взяли бы на месте.

Снова пауза. Один из тех у стены переступает с ноги на ногу. Нервничает? Или просто затекла нога? Может, прислушивается?

— Деньги получишь завтра. Обычным каналом, — белая маска достаёт из кармана конверт и кладёт на стол. — Здесь — новое задание. Вскроешь, когда будешь в безопасности. Не раньше.

Тяну руку к конверту — и в этот момент снаружи доносится визг тормозов. Потом — хлопок двери и голоса. Охранник у входа что-то говорит, ему отвечают — громко, зло.

Дверь цеха распахивается.

Щеглов собственной персоной. Без маски, без охраны — один, в расстёгнутом пальто, с перекошенным лицом. Брови подлетают сами собой. Вот так встреча. Нет, я, конечно, ожидал, что губернатор водит шашни с Султаном, но чтобы так открыть?

Галстук съехал набок, волосы растрёпаны. Павел Андреевич выглядит так, будто не спал трое суток.

— Где Султан?! — орёт он с порога. — Мне нужен Султан! Немедленно!

Белая маска поднимается. Один из людей у стены делает шаг к губернатору, кладёт руку ему на плечо — Щеглов дёргается, сбрасывает.

— Не трогай меня! Я не буду разговаривать с шестёрками! Султан! Я знаю, что ты здесь!

— Успокойтесь, — белая маска говорит ровно, но в искажённом голосе слышится напряжение. — Вы нарушаете протокол. Здесь не место для…

— К чёрту протокол! — Щеглов хватает стул и швыряет его в стену. — На меня подали в суд! Из Петербурга приехала комиссия! Мой адвокат расторг договор! Ты обещал, что этого не будет!

Сижу тихо, опустив голову. Крот в такой ситуации забился бы в угол — и я делаю то же самое, отодвигаюсь к стене, стараясь не привлекать внимания. Но глаза не опускаю. Наблюдаю.

Итак — Щеглов знает о Султане. Не просто знает — требует встречи. Значит, они работают вместе. Или работали. Пазл складывается.

— Я же говорил! — продолжает губернатор, меряя цех шагами. — Надо было взять этого щенка в долю! Затянуть поглубже, повесить на него пару грязных сделок и сдать тайной полиции! А вы — нет, мы справимся, мы его уберём! И что теперь?! Он жив, здоров и топит меня!

Замираю. «Взять щенка в долю» — это про меня. Сто процентов. И Щеглов знает о предложении, которое я делал Султану через посредников. А это значит — Султан передал ему мои слова. Они общаются напрямую.