Возьми мое сердце
Шрифт:
— Вы случайно столкнулись с Грегом Олдричем в баре! — взорвался защитник. — Вы знали, кто его жена! Когда ее убили, вы нарочно состряпали эту байку, чтобы подороже продать ее, когда попадетесь на очередном грабеже!
Сочась презрением и насмешкой, Мур передал Истону вырезку из «Вэнити фэйр»:
А теперь зачитайте присяжным подчеркнутый отрывок о Греге Олдриче и Натали Райнс.
Истон, нимало не смущенный нападками адвоката, преспокойно вынул из кармана очки.
— Гляделки уже не те, что в прежние времена, — доверительно
Затем прочистил горло и вслух прочитал:
— «Грег и Натали никогда не держали постоянной прислуги. Их домработница является к восьми утра и трудится до полчетвертого. Если супруги не собираются куда-нибудь на вечер, они ужинают в клубном ресторане, расположенном в их доме, или заказывают еду с доставкой».
Джимми оторвался от журнала и посмотрел на Мура.
— И что с того?
— Вы подтверждаете, что любому, видевшему эту статью, будет известно не хуже вас: домработница уходит к четырем часам, то есть к тому времени, когда вы якобы посетили квартиру Олдрича?
— Вы думаете, я читаю «Вэнити фэйр»? — недоверчиво произнес Истон.
В зале снова засмеялись, и судья в очередной раз призвал присутствующих к порядку Правда, теперь судья Стивенс действительно рассердился не на шутку и предупредил, что еще одно такое проявление — и он укажет судебным приставам на самых оголтелых весельчаков, с тем, чтобы выпроводить их из зала.
Последний сокрушительный удар в попытке выставить свидетеля лжецом Мур потерпел, когда попросил Истона еще раз внимательно рассмотреть снимки гостиной Олдрича и вспомнить, есть ли в интерьере особенность, о которой невозможно знать, если не побывать у Олдрича.
Джимми с сомнением покачал головой, а потом спохватился:
— А как же! Видите столик рядом с диваном? — Для убедительности он ткнул в картинку. — Отсюда Олдрич вынул деньги и передал мне. Не в курсе, скрипит ли ящик теперь, но тогда он открывался со скрипом. Я еще подумал: «Хоть бы смазали его, что ли...»
Эмили метнула взгляд на Грега Олдрича — тот побледнел так сильно, словно вот-вот лишится чувств.
21
Зак соврал Эмили, что его график изменился, и теперь понимал: никак нельзя допустить, чтобы она видела его самого или его машину, когда возвращалась с работы. Трудность же состояла в том, что процесс уже открылся и заседания заканчивались в четыре часа дня, поэтому Эмили теперь освобождалась рано и была дома в полшестого или ближе к шести. Следовательно, Зак не мог поехать к себе сразу после смены, а вынужден был слоняться где-нибудь до темноты и лишь тогда потихоньку заруливать в гараж в надежде, что она его не заметит.
У Зака была и другая причина сердиться на Эмили: вскоре после того, как он отдал ей ключи, она поставила внутренний засов на дверь веранды. Он обнаружил это через неделю после того, как перестал присматривать за Бесс. На работе Зак сослался на плохое самочувствие и попытался
Единственным и непременным контактом между ним и Эмили теперь оставалось прослушивание утренних разговоров, которые она вела с Бесс на кухне. Зак сначала планировал поставить микрофоны — а может, даже видеокамеры — сразу в нескольких местах в ее доме, но потом счел и эту затею слишком опасной. Если бы Эмили нашла хотя бы одно из устройств, то сюда налетела бы половина ее прокурорских сотоварищей, и уже через минуту они заколотили бы к нему в дверь. А так он был почти уверен, что Эмили никогда не заметит микрофончик, установленный над холодильником.
«Затаись, — не уставал напоминать себе Зак. — Живи по-тихому. Когда настанет время, выполнишь все задуманное, а потом скроешься. В Айове, в Северной Дакоте и в Нью-Мексико осторожность тебя ни разу не подводила. Шарлотта, Лу, Вилма...» Избавиться от Лy и Вилмы было проще: у них не было родни. Когда подойдет черед Эмили, ему снова придется заметать следы и делать ноги из Нью-Джерси. Зак уже начал потихоньку прикидывать, куда бы ему податься на этот раз.
Утром, к концу третьей недели процесса, Зак по обыкновению наблюдал за Эмили через щели в жалюзи. Она, как всегда, налила себе кофе, но вдруг резко встала, и он услышал: «Бесс, не время рассиживаться. Сегодня у меня важный день. Грег Олдрич будет давать показания, а я — вести перекрестный допрос. И я сделаю из него отбивную!»
Пройдя мимо холодильника и уже почти спускаясь вниз по ступенькам, Эмили добавила: «Бесс, наверное, это полный бред, но мне почему-то его даже жалко. Не хватало только завалить дело».
22
Ричард Мур знал наверняка, что в день, когда его клиент будет давать суду показания, обвинитель явится на службу очень рано. Вот почему уже в семь утра он поджидал Эмили у дверей ее кабинета. Это происходило в пятницу, третьего октября.
Завидев защитника, Эмили в ту же минуту поняла, какова причина его визита. Она пригласила адвоката к себе в кабинет и предложила кофе.
— Свежезаваренный кофе не самая плохая в мире вещь, — заметила она. — Но если вам нужен исключительно «Старбакс» или «Данкин донатс», то тут я ничем не могу помочь.
Мур улыбнулся.
— С такой рекламой сложно отказаться, но все же нет, благодарю, Эмили. — Его улыбка пропала так же быстро, как и появилась. — Надеюсь, наша беседа останется между нами. Согласны?