Война песка
Шрифт:
Я открыл первую страницу.
«Мир планеты Ульда» — гласил большой заголовок, и под ним прятался второй: «Климат», и дальше виднелись два столбика цифр: дневные и ночные температуры с указанием дат, потом заметки об уровне осадков (отсутствуют) и облачности (один раз была — редкая, в темное время, перистая).
— Термометр висит у входа в казарму, сбоку от крыльца, — сообщил Ингвар. — Видел?
Честно говоря нет — не обратил внимания, да и какая разница, тридцать семь градусов было вчера или сорок один,
Подзаголовки следовали один за другим «Почвы», «Растения», «Животные». Удивительно, но норвежец ухитрялся писать что-то в каждом разделе, даже в том, перед которым я отступился бы.
Растения: микроскопические водоросли, карликовое перекати-поле, мох в тени камней.
Животные: не только песчаные черви, которых видели мы все, но и роющие сколопендры, ящерица-обманка, ночной летающий хищник, кухонные муравьи (примечание — занесены с Земли).
— Название планеты где взял? — спросил я.
— Подслушал комбата нашего, вопли его, — признался Ингвар с шаловливой улыбкой. — Кого-то из офицеров он у себя разносил, а окно было приоткрыто, вот и уловил «Вылетишь ты с Ульды в два счета, хрен передернуть не успеешь!».
Похоже на правду, и скорее всего правдой и является.
— Я просто очень любопытный, и всегда такой был, — продолжил норвежец. — С детства. Клички одноклассников записывал, температуру воды во фьорде мерил, на сколько опаздывает на урок наш учитель, господин Хольм, и даже сколько времени я проводил у доски каждый день.
Он говорил искренне, смотрел прямо, улыбался белозубо и лучезарно, но все же я ему не верил.
Одно дело — скучающий подросток, которому нечем заняться в поселковой школе. Другое — умотанный до предела наемник на чужой планете, думающий только о том, как выжить.
Тут не до того, чтобы проявлять любопытство.
И люди увлекающиеся, а таким и пытался выставить себя Ингвар, обычно не склонны к систематизации. Начинают одно, не доводят до конца, бросают и затевают другое, потом таким же макаром хватаются за третье, возвращаются к первому, и в результате получается бардак.
Так вел себя мой одноклассник Сашка Васнецов, то собравшийся в полярники и решивший зимой ночевать в палатке во двое нашего дома, чем вызвал панику у родителей, то в писатели, и добывший с антресолей древнюю пишущую машинку, поскольку истинные творцы не пользуются ноутбуками.
Записи же в первом блокноте выглядели так, словно их делал холодный профессионал, обученный собирать информацию.
— Так что это все просто увлечение и развлечение, не более того, — продолжил Ингвар. — Не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно в такой, где кошки вовсе нет.
И тут мне стало противно, по-настоящему, до тошноты, горько и обидно.
Мне врал в лицо человек, которому я верил, прикрывал спину, и он прикрывал спину мне, делился
А если эта самая работа потребует ликвидировать меня?
— Эй, пацаны, вы чего там, тихий час проболтаете? — окликнул нас от крыльца Эрик, но мы не обратили на него внимания, даже не повернулись.
Экскаваторы наверняка продолжали терзать землю планеты Ульда, только вот я их не слышал.
— Ты где служил? — спросил я.
— Морская пехота, второй отдельный батальон, — ответил Ингвар без заминки.
Наверняка и это тоже правда, и в норвежской армии есть такое подразделение, и там даже числился некий Торвальдссон. Вот только ложь прятать лучше всего в груде правды, и назвать одно место службы, утаив другое — в разведке, например, или в структурах НАТО.
— Бывал в Ираке, — добавил он, и передернул плечами. — Насмотрелся там всякого.
Я покачал головой и протянул блокнотик хозяину.
— Извини, — язык ворочался с трудом, окостенел. — Уволься. Уйди из «Земли».
— Что? — норвежец вытаращил глаза.
«Тогда я смогу тебе доверять. Ты покажешь, что вовсе не чей-то засланец среди нас» — хотелось мне добавить.
— У тебя же нет задолженности перед ЧВК? — только и смог спросить я.
Ингвар нахмурился.
— Колено, — я нагнулся и постучал себя по суставу, который не так давно был искусственным, а потом местные умельцы за какие-то десять минут заменили протез на что-то иное, очень натуральное.
«Инвалид! Инвалид!» — закричал внутри головы мерзкий голос, похожий на тот, что принадлежал Джавалу, бравому кшатрию и людоеду. Вспомнились дни, когда я ковылял с палочкой и краснел под любым взглядом — тогда казалось, что все таращатся на мое уродство.
— Должен отработать, — добавил я. — Уходи. Так лучше будет.
Эх, почему я не умею говорить красиво и правильно, как тот же Эрик?
Ингвар шмыгнул носом, потер переносицу, как всегда в моменты задумчивости, глаза его потемнели. Наверняка он понял, что я раскусил его обман, и это норвежцу не понравилось, не могло понравиться.
— Я не могу, — сказал он. — Очень деньги нужны.
«Ты можешь заработать их в другом месте! На Земле! Ты же с головой и руками!» — мог закричать я, но не сделал этого, промолчал.
— Ну что же, я попытался, — и печаль, что прозвучала в голосе норвежца, показалась мне искренней.
Пикапы рычали в ночной тьме, словно недовольные сонные звери, по одному выкатывались из гаража.
— Давно за рулем не сидел! — воскликнул Эрик, пролезая на водительское место. — Соскучился. Прокачу с ветерком. В детстве я хотел быть типа как Райкконен, да не вышло.