Война песка
Шрифт:
— Ты знаешь, — сказал финн неожиданно, глядя куда-то в пространство. — Это странно. Она не человек даже, а я иногда по ней скучаю. Как вспомню, как мы тогда в подземелье… Эх!
Я осторожно покосился на него.
Речь явно шла об Азне, генетически переделанной барышне, музыкантше из группы «Балда», доработанной умельцами неведомого Роденского эквината так, чтобы услаждать вид и слух негуманоидов. Но в серьезность этих речей верилось с трудом, учитывая созданный финном образ неукротимого бабника и потребителя женской плоти.
Очередной прикол, чтобы
— Понимаю, что оно странно… — Эрик вздохнул, посмотрел прямо на меня, и я обнаружил в его глазах вполне человеческую тоску. — Но вот так… Это я не знаю, зачем. Просто так.
Я ободряюще похлопал его по плечу.
— Чего это вы тут делаете? — раздался из-за моей спины голос Фернандо, лысого, безбрового и безресничного, короче совсем безволосого хранителя толерантных ценностей в нашем отделении.
— Боремся с расизмом и гендерным угнетением, — финн мгновенно переключился на обычный насмешливый тон. — Мы тут решили, надо устроить гей-пикет у штабного корпуса. Выбрали тебя! Обалдеть, раскрасим тебя в семь цветов, воткнем в жопу несколько перьев, у Сыча наверняка есть, он же индеец, и покажем Збржчаку! Вот он обрадуется!
Лицо Фернандо вытянулось, глаза округлились, рот приоткрылся.
Я же представил себе описанную Эриком картину и с трудом удержался от смеха. Батяня наш, хоть сволочь, русофоб и пьянь, все же поляк, и это значит, что без толерантности относится ко всякой толерантности вроде гей-парадов, и если обнаружит у штаба раскрашенное чучело в юбке, лосинах и прочем… вопли его услышат даже дрищи в песках.
— И не вздумай отказаться! Мы уже согласовали с Цзянем, он дал разрешение, — продолжал Эрик ковать железо, не отходя от кассы. — Колготки у тебя наверняка свои. Так?
— Да… иди… ты… нахрен! — выдавил наконец Фернандо, и тут уж мы не выдержали, заржали на двоих.
— Что за шум, а драки нету? — осведомился подошедший Вася. — Если надо, учиним. Черное имеет значение, твою мать, — и он угрожающе постучал кулачищем по ладони.
Едва появившись у нас, Фернандо попытался защищать права угнетенных негров, на что негры в лице Васи отреагировали неадекватно, едва не расквасив «защитнику» морду. Короче говоря, не случилось понимания между любителем покаяться за преступления предков, и потомком черных рабов, жертв этих самых предков.
Следом за Васей появился Ингвар, и при взгляде на него все веселье с меня слетело.
Только я знал, что надежный и дружелюбный норвежец, отличный солдат и верный друг, держит огромную фигу в кармане, и наверняка работает не только на ЧВК «Земля», но и еще на кого-то. Знал, и никак не мог решить, что делать — если рассказать остальным, то это посеет рознь в коллективе, если не рассказать, то невольно подставишь соратников.
Выбор между плохим и плохим.
— И так у вас каждый день? — спросил мексиканец, откликавшийся на любимое в России имя Хулио; рыжий, коренастый, с расплющенным носом и помятыми ушами боксера.
Он не курил, зато жевал табак, и обладал тяжелым, давящим взглядом матерого убийцы, для которого жизнь человека —
— Как так? Это легкая разминка! — отозвался Эрик. — Обычно бывает куда хуже.
Новички засмеялись.
— Это не шутка, — оборвал их Нагахира. — Когда нас только перевели сюда, я тоже думал — чего, ерунда, полигон охранять. А потом как началось, я такого и на штурмах не видывал. Лучше с ядовитой медузой целоваться, — и щека его, украшенная старым шрамом, конвульсивно дернулась.
Хулио хмыкнул, явно не поверил, а вот Бадр нахмурился, и даже невозмутимый Мэнни издал «хм». О последнем мы из разговоров в казарме узнали, что он наполовину китаец, наполовину голландец, уроженец Сингапура.
— С медузой я не целовался, но было такое вот… — начал мексиканец, явно намереваясь поведать нам очередную байку из жизни наркокартелей своей родины, но ему не дали.
— Тревога! В ружье! — неожиданно заорал Цзянь, выскакивая из пункта управления огнем и убирая рацию в карман разгрузки. — Взвод! Быстро! За мной — бегом!
В первый момент я решил, что учебная, но затем глянул в его лицо и изменил мнение. Батальон наш пока обескровлен, из трех пехотных рот осталось две, и пока одна на патрулировании, охраняет полигон и возводящих новую ограду техников, другая слаживается и находится в резерве на случай таких вот неожиданных атак.
Хорошо хоть теперь в воздухе постоянно висят дроны, следят за окрестностями.
Побежали мы на восток, к складам.
— Опять дрищи сраные! — выпалил Вася, на ходу передергивая затвор автомата.
Мы выскочили на открытое место, и стало ясно, что он ошибся.
Глава 3
На восток от полигона не имелось зыбучих песков, как на севере, не было длинных дюн, как на юге, тут пустыню украшали небольшие округлые барханы. И вот с них на нас смотрели… я не мог подобрать слова лучше, чем «всадники», то есть существа одного биологического вида, явно разумные, верхом на существах другого биологического вида, скорее всего неразумных.
Скакуны имели шесть коленчатых ног и более всего напоминали серых, мохнатых скакунов-водомерок, разве что с головой как у жука-рогача. А вот их хозяева прятались в настоящем капустном кочане из одежды, откуда торчали короткие ноги и руки, и на что они похожи, рассмотреть не получалось.
— Чтоб меня разорвало, — пробормотал Бадр у меня за спиной. — Это еще кто?
В наших рядах не нашлось человека, способного ответить на этот вопрос.
Зато у нас имелся старший офицер, которому по званию положено знать, что делать в любой ситуации.
— Взвод! По отделениям! Занять позицию вдоль ограды! — принялся командовать Цзянь.
Тут забор не пострадал от посягательств ожившей системы безопасности, и столбы торчали там, где положено, висела меж них сетка, и даже камеры находились на своих местах. Нашему отделению досталась позиция на левом фланге, так что за спинами у нас оказался крайний склад, тот самый, где некогда мы обнаружили девчонок.