Восторг гаргульи

Лукас Наоми

Это тяжелая работа - управлять магазином и музеем в одиночку, но сейчас мой босс часто уезжает в командировки, по-видимому, находя новые артефакты, хотя он не вернулся ни с одним, и у меня вряд ли есть выбор в этом вопросе.

Когда туристические автобусы уезжают, за ними следует непрерывный поток посетителей. Не делая перерыва, я быстро съедаю протеиновый батончик на обед. Наконец, когда мой день подходит к концу, я провожу последних посетителей в гостиную, убеждая их купить сувениры, потому что я скоро закроюсь.

Я возвращаюсь

к стойке регистрации. Находясь перед горгульей, мои мысли возвращаются к тому, что скрыто под простыней.

«Должно быть, это шутка».

Уже почти стемнело, когда последний покупатель выходит вперед со своей покупкой, и мои губы кривятся в усталой улыбке.

«Наконец-то».

Он швыряет на стойку копию горгульи размером с ладонь. Пораженная, я хмурюсь, увидев сувенир и горячность покупателя.

– Почему он прикрыт?
– требует он.
– Я пришел сюда, чтобы увидеть его.

Глядя на покупателя, мой рот приоткрывается от благоговения. С распущенными ветром золотистыми волосами, идеальной пятичасовой тенью, раздвоенным подбородком и карими глазами, такими глубокими, что я могла бы утонуть в них, этот мужчина прекрасен. Лицо у него ангельское, мускулистое, широкое тело обтягивает узкую белую рубашку и выцветшие джинсы. Он частично наклоняется над стойкой.

– Мы находимся в процессе его восстановления, - говорю я быстро, совершенно напуганная.

Он смотрит мимо меня на горгулью, явно недовольный. Мне это не нравится. Все в нем звучит как тревожный звоночек.

Желая, чтобы он ушел, я продолжаю продажу, проводя рукой по маленькой копии горгульи. Реплика «без члена».

– С вас пятнадцать долларов и девяносто девять центов.

Его глаза возвращаются ко мне.

– Что?

– За фигурку.

Я указываю на него, стараясь не зацикливаться на отсутствии гениталий на резьбе.

– Если только вы не передумали?

Он, честное слово, рычит на меня, прежде чем отвернуться и выбежать через парадную дверь.

Я смотрю ему вслед, нахмурив бровь. Я не помню, чтобы продавала ему билет в музей, а я бы, конечно, запомнила - не каждый день такой мужчина, как он, заходит в магазин. Он идет по улице, поворачивает за угол, и я теряю его из виду.

Не обращая внимания на это, я запираю входную дверь, переворачиваю табличку «Открыто» на «Закрыто» и возвращаюсь к стойке.

Мой взгляд останавливается на фигурке, все еще лежащей там.

Я беру его и переворачиваю в руке, провожу большим пальцем по передней части копии, провожу по лицу горгульи и вдоль его груди. Мой большой палец прижимается к его гладкому паху, а затем скользит вниз по его ногам.

Я смотрю на настоящую статую, чувствуя себя все более неловко из-за накрытой белой простыни.

–

Думаю, теперь остались только ты и я.

Мой тихий смешок звучит вынужденно.

Я еще раз провожу большим пальцем по фигурке, разглядывая палатку в простыне.

Когда я делаю шаг ближе, у меня звонит телефон, и я визжу, роняя статуэтку - фарфор звенит, разбиваясь у моих ног. Мое сердце колотится, когда я хватаюсь за край стойки в поисках опоры. Мой рингтон продолжает звучать, и я ругаюсь себе под нос, а на моем лбу выступает холодный пот. Я с ругательствами хватаю телефон, надеясь, что это Хопкинс.

На моем экране появляется имя Эллы. Я встряхиваю нервы и отвечаю ей.

– Прошу прощения за то, что было раньше, - говорю я прежде, чем Элла успевает заговорить.

Мой голос звучит как писк, и я прочищаю горло.

– Подруга, тебе нужно выбираться оттуда. Никто не должен жить в городе с плохим приемом. Это жестоко.

– Я знаю.

«Я пытаюсь». Я меняю тему на более веселую.

– Я бы хотела быть твоей подружкой невесты!

– Ура! Хорошо! Потому что ты мне нужна. У нас свадьба в Смитсоновском музее американского искусства. Ни одна из наших семей этого не оценит, и я надеюсь, что ты сможешь с этим помочь.

– Искусство и история - моя специальность, - отвечаю я со смехом, оглядывая экспонаты за входной комнатой.
– Я ни за что на свете не пропущу твою свадьбу.

– Слава богу. Будет море веселья, много выпивки. Хватит обо мне, как дела? Прошло несколько недель. Были собеседования?

Я съеживаюсь.

– Я в порядке. Отсылаю изо дня в день. И никаких собеседований. Пока нет.

– Не прекращай подавать заявки.

– Не прекращу.

Я не могу, даже когда этот процесс меня утомляет.

– Мама хочет назначить мне другое свидание.

В музее мерцают огни.

– Надеюсь, все пройдет лучше, чем с парнем, который взял тебя на семейную встречу на следующий день после вашего первого свидания. Как его звали еще раз? Лайонел?

– Ага. Не напоминай мне.

– Длинный день? Ты выглядишь уставшей.

Я вздыхаю.

– Прошлой ночью был сильный шторм. В итоге я опоздала, а меня ждали три автобуса с туристами.

Я больше не могу сопротивляться желанию посмотреть на накрытую статую, пока говорю. Мой взгляд падает на выступ ткани - он влажный или это игра света?

Я ищу протечку и гримасничаю. Ее нет!

– Твой босс снова в отъезде? У тебя еще нет новых коллег?

– К сожалению, да.

– Это отстой. Мне очень жаль. Надеюсь, никто не мотал тебе нервы.

– В конце был один парень – самое странное то, что он выглядел так, будто сошел со съемочной площадки Голливуда.

Я качаю головой.

– И действительно, день был не таким уж и ужасным. Он был зол, что экспонат... реставрируют. Не возражаешь, если я позвоню тебе, когда вернусь домой?