Воробей
Шрифт:
– Обязательно позвони, когда вернешься домой, – тихо сказала она.
– Конечно, – я поцеловал ее в голову.
У нас были сотовые телефоны, но мы ими практически не пользовались, потому что на озере не было сигнала. Мы провели большую часть нашего времени здесь, вместе, не было необходимости использовать их. Теперь ей нужно будет ехать в город, если мы захотим поговорить.
Время шло, но она все еще была здесь. Я заметил, она закрыла глаза. Чем дольше я смотрел на нее, тем ровнее становилось ее дыхание. Она засыпала. Я знал, что должен её разбудить, но мне не
Хотя нет. Он определенно бы выстрелил.
Но это того стоило. Луна была высоко, её свет отражался от лица Эддисон. Ее кожа выглядела мягче, чем обычно, и здесь, расслабившись на моих руках, она выглядела хрупкой и невинной – два слова, которыми я не мог описать ее, пока она не спит. Когда ее глаза открыты, она – сильная и уверенная. Я был рад тому, что видел каждую ее сторону.
Мои веки отяжелели, и я посмотрел на озеро. Вода по-прежнему напоминала стекло. Спокойная и умиротворенная.
Таким же и я чувствовал себя прямо сейчас.
Глава восьмая
Сентябрь 2005г.
Я ненавидел ограничения скорости.
Я двигался на юг по скоростной автомагистрали и осторожно объезжал машины. Казалось, сегодня никто не спешил. Только я. У меня была важная встреча ровно в двенадцать. Я с нетерпением ждал ее четырнадцать дней.
Я не мог опоздать и не увидеть Эддисон.
Я поменял полосу движения, чтобы объехать Тойоту. Сообщение, которое она прислала вчера днем, всплыло в моих мыслях. Я усмехнулся.
Эддисон: Наконец домой. Сколько еще часов?
Я: 23. Но кто считает?
Эддисон: Я здесь умираю.
Я: Тебе нужно сделать искусственное дыхание? Я в этом мастер.
Эддисон: Я знаю;)
Я: Серьезно. Я мог бы приехать сегодня вечером.
Эддисон: Я очень этого хочу. Папа говорит, что у него есть сюрприз для нас, и мы, вероятно, опоздаем.
Я: Лучше бы это было чем-то хорошим, раз задержит тебя.
Эддисон: Точно! Я никогда ни по кому еще так не скучала.
Я: Я тоже скучаю по тебе, Воробушек. Ты понятия не имеешь, насколько.
После того, как я приехал домой с озера Бул, у меня была неделя в футбольном лагере, это означало, что каждый день приходилось вставать в шесть утра, чтобы добраться до средней школы к семи. Каждое утро механически съедал хлопья, смотрел на кухонное окно, выходящее на задний двор. Кормушка для птиц висела рядом с ним, и единственное, что могло появиться рядом, это воробьи. Их было много. Они напомнили мне Эддисон, и я принял их присутствие как знак того, что она думает обо мне. Когда я рассказал ей о птицах, она сказала, что это мило и, скорее всего, правда. После этого я называл ее
Я, наконец, добрался до съезда и посмотрел указания, которые Эддисон написала для меня.
Через несколько миль я оказался у входа в шикарное место под названием Глендейл Оукс. На извилистых дорогах находились впечатляющие кирпичные дома, стоящие на ухоженных газонах с брызгалками. Я внутренне сжался при мысли о ней у меня дома. Мой дом – одноэтажное ранчо с тремя спальнями, белыми стенами и черными ставнями. Эти дома выглядели так, будто в них были домашние кинотеатры и боулинг.
Наконец, я нашел ее адрес, припарковался, выключил грузовик и осмотрелся. Три гаража. Огороженный двор. Профессионально украшенный двор.
Прекрасно.
Несмотря на мое волнение насчет Эддисон, я медленно выбрался из грузовика. Мое сердце забилось быстрее, я прошел к входной двери. В горле образовался странный ком, и я понял, что нервничал. В мой мозг начали проникать неприятные мысли. Я был здесь всего десять секунд, но мое подсознание уже шептало мне на ухо. Говорило, что я недостаточно хорош, чтобы быть здесь.
Я нажал на дверной звонок и ждал, слушая колокольчик на другой стороне двери. Я рассеянно рассматривал крыльцо и отодвинулся. Назовите меня высокомерным, но я ожидал, что Эддисон будет ждать меня снаружи. Я думал, что она будет в моих объятиях, как только я выйду из своего грузовика. Во всяком случае, я так предполагал.
Я снова надавил на звонок и услышал лай Сэма. Шли минуты, и тревога из груди дошла до желудка. Почему никто не подходил к двери? Эддисон забыла, что я приду? Мы говорили об этом вчера.
Я сразу же вытащил телефон из заднего кармана. Нет новых сообщений или пропущенных вызовов. Я нашел номер Эддисон и набрал его. Я услышал ее голосовую почту и завис. Странная смесь беспокойства и гнева растеклась по телу. Дома никого не было, а это значит, она была где-то с семьей. Неужели ее родители так презирали меня, что целенаправленно заставили ее сегодня покинуть дом.
Я шагнул влево и заглянул в окно, сделав из рук бинокль, чтобы заглянуть внутрь. Я разглядывал нечто, похожее на логово. Газета валялась на журнальном столике, а рядом с ней стоял стакан, на половину заполненный чем-то.
Я увидел коридор и то, что напоминает вход в кухню. Я заметил вспышку белого меха и понял, что Сэмсон не в доме. Он был на заднем дворе.
Быстро обогнув крыльцо, я направился к воротам забора, которые видел, когда только заглянул. Я дернул ручку, и она не была заперта. Закрыв за собой дверь, я крикнул собаке.
– Сэм? Ты здесь?
Сэм появился из ниоткуда, чуть не сбив меня с ног. Я встал на колени, гладя его грудь, за ушами и бока.
– Что такое? Где твоя семья, а?
Он облизал мое лицо и взбодрил меня. Я встал и прошел на задний двор. Завернув за угол, я столкнулся с обычным бетонным внутренним двориком, полным мебели. Наружный бар и гриль стояли на одной стороне, а на противоположном конце находилось нечто, похожее на конуру. Перед ней стояли миски Сэма, полные еды и воды. Эддисон и ее родители, должно быть, ушли сегодня утром.