Воробей
Шрифт:
Она отпустила меня и отошла, вытирая щеку под другим глазом.
– Ты уверен?
Я сморщил лоб.
– Конечно, я уверен. Мы говорили об этом, – через две недели, в День труда, я должен быть на ее пороге ровно в полдень. – Ты мне не доверяешь?
Она рассмеялась.
– Я хочу верить.
– Что это должно означать?
Она вздохнула.
– Ничего.
– Нет. Это что-то, – я подошел к ней. – Поговори со мной.
Она робко посмотрела на меня, и я сжал ее руку.
– Идем.
– Куда мы идем?
–
Я повел Эддисон вниз по склону к озеру, размышляя по пути. Вряд ли я сделал что-то неправильно, но она вела себя смешно. Раньше она никогда не была эмоциональной. Опять же, я знал ее только два с половиной месяца.
Эта мысль остановила меня. Это не долго. Но для меня это так. Я чувствовал, что я знал ее всю свою жизнь.
На пристани я сел на скамейку и притянул ее к себе на колени. Она устроила одеяло над нами, а затем прислонила голову к моей шее. Я мысленно застонал. Теплота ее тела, прижатого к моему, была потрясающей. После сегодняшнего вечера я не скоро снова смогу это почувствовать. Сентябрь не может наступить быстро.
– И? – спросил я, пока мы обнимались.
– И?
– Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит?
– Ты уезжаешь.
– Я это знаю, – я подвинул голову, чтобы посмотреть ей в глаза. – Что еще?
Она скривилась.
– Лэндон.
Я тут же стиснул зубы. Кто, черт возьми, этот Лэндон?
– Рассказывай.
– Лэндон... оставил меня после выпускного вечера, – она прижалась лбом к моей шее. – Он... мы... он был моим первым, – объяснила она. – Мы встречались несколько месяцев. Он продолжал спрашивать, я продолжала уклоняться, а затем, в ту ночь, я сдалась, – она притихла. – На следующий день он расстался со мной, – она издала смешок. – Он сказал, что я недостаточна хороша.
Гнев проник в мои вены. Я бы все отдал ради двух минут наедине с этим парнем. Мне хватило бы времени, чтобы избить его.
Я сжал Эддисон сильнее.
– Мне жаль, что он сделал это с тобой.
– Да, ничего, – она пожала плечами. – Это я виновата, что доверилась ему.
Я стал понимать.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что я такой же.
– Нет. Ты совсем другой.
Я смутился.
– Так почему...?
Она подняла голову.
– Когда я не смогла уснуть, я начала волноваться. Что, если после следующих нескольких недель ты решишь, что я не та, кто тебе нужен? Я не смогу там убедить тебя в обратном. Я дала тебе все. Что, если ты решишь, что тебе больше незачем возвращаться?
Она же не может говорить это серьезно. Я сверлил ее взглядом.
– Эддисон Рене, – я вспомнил ее второе имя с той ночи, когда меня почти поймали полуобнаженным в ее комнате. – Я полагал, у тебя было озарение.
– Было.
– Тогда ладно.
Она смотрела на меня.
– Но ты этого никогда не говорил.
– Никогда не говорил чего?
Она надула губы.
– Ты никогда не говорил, что у тебя тоже было озарение.
Она была права. Когда она спросила меня об этом, я подтвердил ее вопрос поцелуем, а не словами. Я думал, что так будет понятнее. Наверное, я ошибся.
Я склонился, и наши носы оказались рядом.
– У меня было озарение.
Улыбка медленно появилась на её лице, я нежно поцеловал ее.
– Мое отношение к тебе не изменится.
После моих слов ее тело расслабилось в моих руках. Она прижалась ко мне, и я понял, насколько она на самом деле была напряжена. Я и понятия не имел, как сильно она переживала. Я решил улучшить ей настроение.
– Ты знаешь, почему мои чувства никогда не изменятся?
– Почему? – спросила она сонно.
– Потому что это, – я сжал ладонью ее попу, – прекрасно вписывается в мою ладонь.
Она закатила глаза и рассмеялась.
– Надеюсь, не только по этому.
– Не только, – успокоил я ее, проводя рукой по ее ноге до колена. – Ведь есть еще ноги, – я проложил влажную дорожку по ее шее. – И это, – пробормотал я.
Она склонила голову, чтобы мне было легче добраться до ее уха.
– Ты просто хочешь целоваться со мной.
– Всегда.
Мы целовались, пока губы не распухли, словно пытались запихнуть следующие две недели в эти последние несколько часов. Я хотел, чтобы Эддисон знала, как сильно я нуждался в ней. Я хотел заклеймить ее своим ртом, чтобы она не забыла. Нужно было сказать ей. Она не понимала, что означали мои действия. Ей нужны были слова.
– Эй, – я отодвинулся от нее. – Мне нужно кое-что тебе сказать.
Она разглядывала мое лицо, ее дыхание замедлилось.
– Не говори, что любишь меня.
Я хотел. Я никогда никому этого не говорил.
– Почему нет?
– Сохрани это, – сказала она. – Я хочу, чтобы это прозвучало, когда я снова тебя увижу.
Я не совсем понимал ее рассуждения, девочки меня путали. Эддисон – меньше, чем другие, которых я знал, но все же.
– Ты уверена?
Она кивнула и лукаво улыбнулась мне.
– Тогда встреча с тобой будет как Рождество, стоящей ожидания.
Я прищурился, пытаясь понять её замысел. Моя интуиция подсказывала, что ей нужны еще доказательства, что я появлюсь в День труда, несмотря ни на что. Я решил выкинуть эту мысль из головы и притянул Эддисон ко себе. Она прижалась к моей груди.
– У меня будут проблемы, если я усну здесь, – сказала она.
Я выдохнул.
– Я знаю.
Несмотря на то, что мне не хотелось, чтобы на нее накричали, я хотел, чтобы она осталась. Я хотел провести ночь с ней на этом неудобном деревянном пирсе, в окружении только лишь воды и звезд.