Воробей
Шрифт:
– Сбереги эту девушку, – сказала она. – Она веселая и чудесная. Напоминает меня в этом возрасте.
Мне не нужно было повторять дважды.
– Конечно, она не будет возражать, – ответил я на вопрос Эддисон. – Бабуля тебя любит.
Эддисон улыбнулась.
– Мне она тоже очень нравится.
Я сделал несколько шагов и обернулся.
– Сладких снов, – сказал я.
– Буду стараться. Но я уверена, что буду кое о ком думать.
Мне хотелось подпрыгнуть, вскинув кулак в воздух. Отлично.
Глава
Обхватив руками плечи моей бабушки, Эддисон быстро обняла ее.
– Доброе утро, – она бросила набитый рюкзак на пол, а затем села на один из кухонных стульев.
– Доброе утро, дорогая, – сказала бабушка и похлопала ее по руке. – Готова к большой поездке?
Эддисон улыбнулась.
– Думаю, да.
– Что ты туда положила? – спросил я, выходя из кухни в небольшую обеденную зону. Я пнул рюкзак, протянул Эддисон кружку с кофе. – Мы путешествуем пешком. Тебе придется это нести.
Эддисон прищурилась и посмотрела на меня.
– Я справлюсь. Уверяю тебя, – она посмотрела на бабушку. – Чувствую, меня ждет тяжелое время. Он не должен так вести себя рано утром.
Бабушка кинула, и отпила кофе.
– Точно, – она повернулась ко мне. – Ты должен быть милым.
Я отошел, сдаваясь.
– Я возьму свои вещи, и мы сможем идти, – сказал я обеим дамам.
Сегодня мы с Эддисон отправлялись в поход к водопаду Таккаменон на Верхнем полуострове. Мы отправимся туда только вдвоём, будет замечательно выбраться из города на некоторое время. Я поднимался туда только раз, когда мне было шесть, и родители еще были женаты. Воспоминание было нечетким, но я помнил громкую, стремительную воду. Я также помнил, как Кевину было четыре, и он плакал из-за упавшего эскимо. Почему у меня в голове засел именно этот момент, я не знаю.
– Что за спешка? – зевнув спросил Кевин и поднял футболку, чтобы почесать живот, как пещерный человек.
– Мы с Эддисон уходим, – сказал я и протиснулся мимо него. Я схватил свой рюкзак и пошел вниз.
– А, походный день, – сказал он и нахмурился. – А мне придётся развлекать бабушку все время, пока ты занят. Тебе не кажется, что и мне было бы неплохо иногда выбираться отсюда?
– И? – я пожал плечами. – Возьми квадроцикл и выведи его на дорогу. Или вынеси лодку.
– Мотор у лодки протекает уже два года, – он скрестил руки на груди. – Я застряну посреди озера.
Я послал ему злобную усмешку.
– Обязательно возьми весла.
Он бросился на меня, попытался поймать меня в замок рук. Я не хотел бороться, увернулся от него, направляясь к лестнице:
– Прекрати, – сказал я и толкнул его в плечо.
Бабушка посмотрела на нас поверх кружки.
– Что вы творите?
– Кевин ведет себя на свой возраст, – сказал я и снова толкнул его. Он ударил меня по руке. Эддисон рассмеялась.
– Видишь. Она думает, что я очарователен. – Кевин подмигнул моей девушке.
– Она так не считает.
– Эддисон, –
Мой рот раскрылся.
– Что? Ни за что!
Эддисон вскинула брови и посмотрела на меня, а потом на Кевина. Кевин встал на колени рядом с ней и изобразил унылое выражение щенка.
– Ты выглядишь сумасшедшим, – сказал я брату. – Это не сработает.
Эддисон склонила голову и разглядывала младшую версию меня. У Кевина были такие же, как и у меня, темные волосы, но короче, и у его глаз всегда один оттенок серого. Его лицо было более угловатое, чем моё, но это было сложно понять, пока он кривлялся.
Эддисон прижала ладонь под его подбородком и сжала его щеки, так что губы скривились.
– Теперь он выглядит как сумасшедшая рыба, – она улыбнулась мне.
Мы с бабушкой прыснули от смеха, а Кевин нахмурился.
– Ой, – Эддисон отпустила его лицо. – Не расстраивайся. Ты милая сумасшедшая рыба. Конечно, ты можешь пойти с нами.
Теперь я скривился.
– Круто! – Кевин вскочил на ноги. – Дай мне пять минут.
– Сделай это за десять, – пробормотал я. – Тебе нужно принять душ, и я не хочу, чтобы твоя вонючая задница была в моем грузовике.
– Кайл! – возмутилась бабушка.
– Извини,
– Ба, но он воняет, – я прищурился, глядя на него.
Кевин пожал плечами и поднялся по лестнице.
– Эддисон, – сказала бабушка, – ты видела, что Кайл посадил во дворе? Он преобразил мертвую зону, стало намного лучше, – она повернулась ко мне. – Ты должен ей показать.
Я жестом позвал Эддисон следовать за мной. Может быть, это единственный раз, когда мы сегодня побудем наедине, и всё благодаря моему брату.
Мы вышли из дома, и я указал на область у крыльца, где бабушка долгие годы сражалась с мертвым участком травы.
– Я только купил немного саженцев.
– Это гортензии? – спросила Эддисон. Она спустилась по лестнице и наклонилась, чтобы понюхать голубые цветы.
– Да, – я приблизился к ней, чтобы рассказать о других кустах, которые я старался вырастить. – На заднем дворе есть антуриум и рододендрон. Они будут довольно большими.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что так написано на бирке на горшке.
Эддисон неспешно рассматривала растения, касаясь листьев на каждом из них.
– Что это? – спрашивает она, глядя на землю.
– Бегонии, – сказал я. – Розовый – любимый бабушкин цвет.
Наши взгляды пересеклись. Ее выражение смягчилось, и она посмотрела на меня, как будто только что поняла, что я здесь.
– Это красиво, Кайл.
Я не успел сказать ей, что ей это нравится только из-за связи со мной, она сказала:
– О! Это может быть твоя первая фотография.
– Что?
Она вытащила из кармана жакета камеру.
– Я купила это для тебя.
Я взял у нее маленький серебряный Кодак и перевернул его в руке.