Воробей

Мак Сара

– Я поеду в город. А вы быстренько покушайте, – она подошла к раздвижной двери. – Я вернусь через час или два.

Мы с Кевином кивнули.

После обеда я вернулся к работе. Но брат не наелся. Он пошел в дом и спросил:

– Хочешь что-нибудь?

Я покачал головой.

Я вытащил наушники и выключил свой iPod, и вдруг услышал знакомый голос.

– Кто-нибудь есть дома?

Я повернулся.

– Привет.

– Привет, – Эддисон с улыбкой повернулась

к крыльцу. – Что делаешь?

– Пытаюсь избавиться от старой краски. А ты?

– Пришла позвать тебя.

Она поднялась по ступенькам, и мое сердце забилось быстрее.

– Я думал, что у нас уже есть планы.

– Они и есть, – она подошла ко мне и обняла за пояс. – Но мне захотелось веселья.

Но у нас все было веселым.

– И что ты придумала? – спросил я.

– Это сюрприз. Приходи ко мне в восемь. Вот и увидишь.

Я впервые приду к ней домой после того адского ужина.

– Твои родители будут дома?

– Да, но не беспокойся о них.

– Мне нужно что-нибудь принести?

– Нет, только себя, – она сжала меня и отошла. – Увидимся.

– Это все? – возмутился я. – Объятия и прощание?

Она рассмеялась.

– Я бы осталась, но должна помочь маме убраться. Если быстро не вернусь, она может передумать насчет вечера.

– Прекрасно, – я надулся.

Эддисон ушла, перебросив волосы через плечо. Я взял iPod, включил музыку и стал медленнее убирать краску.

Мне нужно было чем-то себя занять, чтобы скорее наступили восемь часов.

* * * 

– Где ты это взяла? – спросил я, войдя в палатку.

Эддисон застегнула за собой дверь.

– Это моих родителей. Когда я была младше, мой папа брал меня и Меган с собой.

Я осматривал нейлоновую комнату. Эддисон разбила палатку во дворе, два спальных мешка лежали на земле, между ними светится электрический фонарь.

– Итак, у нас ночевка? – я вскинул брови.

– Хотелось бы, – сказала она. – Но нет. Я подумала, мы могли бы провести какое-то время наедине. Мои родители согласились, только ты уходишь в десять.

Я снова огляделся. Проклятый комендантский час.

– Ты думаешь, это неправильно? – спросила она и принялась открывать дверь.

– Нет! – я притянул ее к себе. – Я думаю, это потрясающе.

– Серьезно?

– Я устал от бабушки и брата.

Атмосфера у меня дома была спокойнее, и мы проводили большую часть времени там. Если мы не гуляли или не ехали куда-нибудь на квадроцикле, если не ели мороженое, нас можно было найти на диване у моей бабушки – и ещё пару глаз в комнате.

– Хорошо, – сказала Эддисон.

Она взяла меня за руку и усадила на один из спальных мешков. – Мне все равно, что мы будем тут делать. Я просто хотела побыть наедине с тобой.

Я улыбнулся и взял ее за другую руку. Теперь мы повернулись друг к другу, наши пальцы переплелись. Мы сидели молча нескольких минут, но это не было неловко. Я погладил большими пальцами ее пальцы, и заметил, что она наблюдала за мной.

– Что ты думаешь о прошлом лете? – спросила она. – Когда мы встретились впервые?

Я несколько секунд придумывал ответ. Нужно ли мне нужно быть честным? У меня было много разных мыслей при нашей встрече и после нее.

– Я думал, что был идиотом, раз не заговорил с тобой раньше, – сказал я.

Она прикусила губу.

– Я корила себя за то, что не заговорила с тобой.

– Почему ты не сделала этого?

– Меган сказала, что я должна заставить тебя немного над этим поработать, – она покачала головой. – Я не должна была слушать сестру.

Я усмехнулся.

– Да, не стоило так делать.

Мы снова притихли, пока она не призналась:

– Я думала о твоих глазах целый год.

– Правда? – удивился я.

– Да, – она покраснела. – Это странно?

– Вроде того.

Она отпустила мою руку и толкнула мое колено.

– Вот уж спасибо!

– Я не хотел сказать, что ты – странная! – я схватил ее за руку. – Просто странно думать об этом.

Она смутилась.

– О чем?

– Я не знаю.

– Ладно тебе, – она не скрывала сомнения.

– Я уже говорил тебе. Я редко бываю на свиданиях. Странно, что кто-то честен со мной.

В тех немногих отношениях, что у меня были, ни одна из девушек не рассказывала мне о своих чувствах. У нас не было глубоких разговоров о моих глазах или о том, что мы хотели делать после окончания средней школы. Это были свидания, кино и танцы, которые обычно заканчивались поцелуем или, если мне везло, чем-то большим.

– Ну, я много думаю о тебе, – сказала она. – Больше, чем стоило бы.

Я улыбнулся.

– Тут мы похожи. Я никогда в жизни не думал так много о девушке.

Она смутилась от моего признания. Я не знал, почему. Она должна была знать, что она горячая. Она не только была милой, но и с ней было весело проводить время. Она была готова ко всему, ее сарказм был на уровне моего.

Я вернулся на спальный мешок и притянул ее к себе. Я лег на спину, и она придвинулась к моему боку. Она мне идеально подходила.

– Жаль, что мы не пошли в поход, – сказала она.

– Мне тоже.