Вор и убийца
Шрифт:
С громким треском обвалилась крыша избы. Языки пламени перекинулись на сараи. Люди уставились на погибающий в огне дом многих поколений семейства Андаров. Вокруг нас сгустилось безмолвие, нарушаемое только треском сгорающего дерева и карканьем воронья.
Хриплый возглас Губошлепа вывел из оцепенения. Пора уходить! Что верно, то верно. Я с беспокойством оглядел окрестности: пока тихо и никого кроме нас, но огсбургцы или их орки могли показаться в любое мгновение.
Горцы смогли завладеть девятью лошадьми имперцев, остальные разбежались или
С рейтарским полковником, кстати, наметились проблемы, огбургец вздумал проявить геройство. Он наотрез отказывался вставать и идти. Схватив за козлиную бородку, Губошлеп выкрикивал в его лицо угрозы. Граф мычал от боли, но и только. Со связанными за спиной руками, в шерстяном камзоле с надорванным у плеча рукавом, безоружный, с непокрытой головой. И несломленный.
Пол посмотрел на Велдона, словно ища поддержки. Монах лишь устало пожал плечами. Лесник обернулся к имперцу, физиономия горца исказилась злобой, он дважды вмазал по лицу пленника, разбив тому губы. С бородки имперца потекла вязкая кровь, но взгляд, поднятый на горца, по-прежнему полон надменного презрения.
– Бросьте его на лошадь!
– раздраженно велел своим людям Губошлеп, в сердцах пнув по ботфорту полковника.
– Погодите!
– махнув горцам рукой, Тейвил тяжелыми шагами направился к графу.
А я снова посмотрел на поля и пустую дорогу. Пока еще пустую! Времени на возню с имперцем нет!
– Имя!
– что было мочи заорал Ричад, наклонив покрасневшую от натужного крика морду к лицу имперца.
– Имя! Как зовут? Имя назови! Имя!
Тейвил ревел, не переставая, и, схватив имперца за плечи, начал трясти его, как тряпичную куклу. Рядом с рослым лейтенантом, стоявший на коленях граф выглядел щуплым подростком.
– Имя!
Да что он делает, дьявол его побери! На кой Тейвилу имя этого графа!
– Имя! Назовись! Имя!
Барон сжал шею пленника своей левой медвежьей лапой, перестав трясти его другой рукой. Он что, задушить его собрался!
– Имя!
В правой руке Тейвила появился нож, одно движение - и лейтенант срезал огсбургцу мочку левого уха. От неожиданной боли граф отчаянно взвыл! По его левой щеке потекли струйки крови.
– Имя!
– Генрих Георг фон Геринген!
– сдавленно ответил имперец.
– Поднимайся!
Граф покорно встал на ноги.
– Будешь идти?
– вдруг негромко и совершенно спокойно спросил Тейвил.
– Буду, - промычал имперец, затравлено, снизу вверх смотря барона. Ричард выше его на голову.
Тейвил словно потерял к пленнику интерес. Подойдя к отступившему от пленника Андару, лейтенант произнес:
– Он пойдет. Развяжите ему руки и дайте какую-нибудь тряпку,
Глядя на барона с явной опаской, Губошлеп поспешно кивнул. Тейвил сломал волю человека всего за дюжину ударов сердца. По меньшей мере, до захода солнца имперец рыпаться не надумает.
– Вино осталось, купец?
– криво ухмыльнувшись, спросил у меня барон.
– Увы, кончилось.
Я не мог разглядеть или почувствовать, что сейчас пряталось за улыбкой барона, а в голове крутился прозвучавшей в брандской темнице вопрос Велдона палате Тайных дел.
Скоро, теперь уже без промедлений, мы тронулись в путь. Небеса благоволили нам - имперцы так и не появились. Примерно в двух лигах от хутора свернули на лесную тропу и, наверно, уже с час месили сапогами жижу из грязи, талой воды и древесной ветоши. Мокрый, сходящий снег наполнял лес сыростью.
Лошади шли в голове длинной цепи отряда горцев, чтобы меньше вязнуть на раскисшей тропе. Большая часть людей ступали следом, в том числе и я с Тейвилом. Немного знобило, поэтому перевязал на шее шарф и посильнее натянул черную шляпу, чудом не потерявшуюся в передрягах после капеллы святой Берты. Тейвил тоже утеплился, накинув на голову капюшон своего плаща. Погода неуютна, и мы кутались в одежду, чтобы почувствовать себя лучше. Эх, в хорошую бы таверну сейчас, к теплому очагу, подогретому вину и тарелке с горячим мясом!
Впереди брел пленный огсбургец, его отделяли от барона две горские спины. Инквизиторов, Пола и его дочки не видать; вероятно, они в начале колоны. Хотя нет, вру, вон отец Томас. Стоит, положив левую ладонь на свой драгоценный дорожный ящичек, ждет кого-то.
– Я жду тебя, Гард, - произнес церковник, когда мы поравнялись.
– Святой отец, я в вашем распоряжении, - не слишком учтиво буркнул я. Чего ему надо? Усталость начала брать верх и надо мной. Если надо идти, то хотелось бы идти молча.
– Нужно поговорить наедине, это важно. Подождем, пока все пройдут, - в голосе Томаса Велдона прозвучала взволнованность или только показалось?
Отряд прошел мимо, мы остались в дюжине шагов, от ступавших последними наемников в полосатых куртках. Прежде, чем начать говорить, инквизитор глубоко вздохнул. Он определенно не в своей тарелке.
– Я назвал её Лилит. Дабы всегда помнить о грехе, коему поддался.
– Кого её?
– Дочь Андара. Только...
– слова давались Велдону с явным трудом, - она не его дочь. Она моя дочь!
– А Губошлеп?
– выпалил я. Вот так поворот!
– Это долгая история, - Велдон смотрел куда-то мимо меня.
– Он воспитывает Лилит как собственное дитя и любит её как свою, но речь не о том.
– О чем же? И вообще, зачем мне все это знать?
– я отступил от монаха на один фут. Во что он собирается меня впутать на сей раз?
– Она пострадала. Ей очень тяжело, - опустив взгляд, отец Томас цепко схватил меня обоими руками за локоть.
– Отомсти за нее! Отомсти! Убей его!