Вор и убийца
Шрифт:
– Как на ладони, - с досадой произнес я.
Барон разродился солдафонской бранью.
Велдон смерил нас холодным взглядом. Его задевало столь явное проявление сомнений в правильности выбранного им маршрута.
– Почти пришли, - сухо сказал он и махнул рукой куда-то вперед.
– Хутор. Я его уже вижу.
Кажется, и впрямь что-то темнело.
– А вдруг там имперцы?
– я решил задать несколько вопросов, пока еще не оказались в глубине открытого пространства. В своем ли уме церковник? Куда он нас тащит?
– Нет там никого, - с уверенностью
– Откуда вам знать, святой отец?
Инквизитор опустил голову и глубоко вздохнул, намереваясь отчитать зазнавшегося вора.
– Слушайте отца Томаса, - в разговор вступил старый монах. Он снова слегка пошатывался и опирался на угрюмого Брендона.
– И все же, - поддержал меня Тейвил, но говорил он гораздо учтивей, - почему вы оставляете без внимания наши опасения?
– Хутор слишком мал, чтобы взять на постой даже десяток человек, - Велдон ожег взглядом.
– Но там есть скрытый от посторонних взгляд подпол, где переждем поиски. Хозяин хутора не просто лесник, его прошлое темно, но он крайне обязан Матери Церкви и лично мне.
Я хмыкнул. Очевидно, на хуторе поживает старый контрабандист. Захотелось вставить несколько словечек про то, что прошлое не оставляет людей, чье ремесло схоже с воровским. Только смолчал, больно яростно Велдон смотрел на нас.
– Когда поиски улягутся, Пол Губошлеп уведет нас от Бранда звериными тропами, - продолжил инквизитор.
– Есть еще вопросы?
Так и чесалось узнать, чем же бывший бандит обязан столь ревностному служителю Церкви, как Томас Велдон, однако первым заговорил лейтенант.
– Пол Губошлеп, - медленно проговорил новое имя Ричард, словно бы запоминая.
– Так зовут хозяина хутора?
– Да, - отрезал отец Томас, - и на том довольно с расспросами. Дорого каждое мгновение.
Инквизитор направился в сторону хутора, не удосужившись посмотреть, последовали ли мы за ним. Старый отец Криг заковылял следом при помощи громилы Брендона. Переглянувшись, я и барон двинулись за ним.
– Будем считать, что объяснениями отца Томаса мы удовлетворены, - обронил Ричард. Правда, невеселое выражение его морды говорило об обратном.
Темно-серое пятно постепенно вырастало в небольшой хутор у опушки леса. Ближе к срубу лес, шедший по правую руку от дороги, уходил в сторону и огибал строения в полусотне шагов от высокого забора, а сама дорога уходила дальше и скрывалась из вида, обходя деревья.
Подворье из серых бревен срублено на здешний манер, с глухим высоким частоколом и общей крышей, накрывшей дом и весь двор. Приближались к хутору мы теперь настороженно. Раскрытые настежь ворота, печная труба без дымного столба и отсутствие намеков на жизнь внутри частокола говорили об опасности. Особенно в Загорье и тем более после ночной поры.
Шли, растянувшись цепочкой из трех человек. Тейвил посередине, Брендон и я с боков. Несмотря на яростный протест барона, монахи ступали в паре шагов позади, вновь шепча свои молитвы. Доводов, что безоружным к хутору соваться не след, они не услышали да и не хотели слышать. Брендон держал взведенную аркебузу и по обыкновению был молчалив как
Я проклинал судьбу. Делая шаг за шагом, ждал, что за частоколом закричат, раздастся стрельба. Чувствовал себя солдатом на поле брани, отважно и глупо шествующим на вражьи пули. Нет, это даже не морской бой, здесь нет борта, за которым укроешься от аркебузы. Мы сближались с забором, сердце колотилось все сильнее.
Однако хутор оказался пуст, в крытом просторном дворе ни души. Позвав Брендона, барон зашел в небольшой дом, чье крыльцо располагалось напротив распахнутых ворот. Ступени из толстых досок поднимались к двери сеней - невысокой пристройки к стороне сруба, смотревшей на двор парой маленькой окошек, в локоть шириной и столько же в высоту. Как во всяком скромном крестьянском хозяйстве окна затянуты бычьим пузырем. Ставни распахнуты.
Монахи остановились под левым окном, а я направился проверить две другие пристройки к дому. В пустом коровнике пахло свежим навозом, но скотину отсюда увели. В наполовину забитом сеном сарае также никого. Я вернулся во двор. Тейвил был уже здесь, по его знаку Брендон занял место у ворот. Так, чтобы не высовываться и при этом держать дорогу и поля под приглядом. Как-то незаметно офицер начал прибирать руководство в нашем маленьком отряде. По меньшей мере, я и инквизиторский громила сейчас слушали его команды.
– В доме бардак, все выпотрошено, - подвел итоги осмотра барон, засовывая оружие за пояс, - и никого. Печь едва теплая, хозяев нет. Хутор ограбили не далее как вчера. Что теперь, святой отец?
– Здесь жил лесник и девочка... Его дочка... Девочка... Девушка четырнадцати лет от роду...
– сбивчиво произнес Велдон. Мне показалось, что инквизитор чрезвычайно взволнован.
– Нет никого, - повторил Тейвил.
– Ни людей, ни следов крови. Вполне возможно, что они живы.
– С вашего позволения я поднимусь в дом, - тихо произнес старик, выглядел он выжатым до предела, - присяду там.
Я тоже намеревался пойти в дом. Чертовски хотелось есть, вдруг внутри найдется что-нибудь съестное.
– На дороге телега, - сообщил Брендон.
– Сколько людей?
– вмиг подобрался Тейвил.
– Один.
– Кого там несет!
– раздраженно воскликнул барон.
Один человек для нас не угроза, но лишние глаза не нужны. Ричард и Брендон пошли к воротам, офицер осторожно выглянул наружу. Я же направился в дом, куда вслед за стариком поднялся и отец Томас.
– Купец!
– окликнул Тейвил.
– Проследи, чтобы печь не затопили.
Кивнув, я вошел внутрь. В холодных сенях еще одна дверь, за ней большая комната: горница с печью и двумя распахнутыми плетеными дверцами в крохотные спаленки. На полу разбросан нехитрый крестьянский скарб: битая глиняная посуда, деревянные ложки и одежда. Все лавки и табуреты перевернуты; кроме одного, на котором у печи умостился отец Криг.
– Кто-то переворошил весь дом, - пробормотал я.
– Имперцы, - Томас Велдон приставил к печи еще один табурет, устраиваясь рядом со стариком, - кто ж еще.