Вор и убийца

Флейм Корвин

– Поясните, отец Самюэль!
– потребовал Велдон.

– Точно не могу сказать, - толстяк достал платок, чтобы вытереть покрывшийся испариной лоб, хотя под землей душно не было.
– Никто точно не знает. Известно лишь о призраке, который называют Духом старика или Шаркающим призраком. Если он окажется совсем рядом...

Толстяк вздрогнул.

– Нужно немедленно уходить, - повторившись, взмолился он.
– От него можно убежать, и призрак боится света, но свет пугает его не всегда. Необходимо как можно скорее уйти. Рядом с ним охватывает жуткий страх,

человек теряет волю и уже не может ускользнуть.

– Тогда не будем мешкать, - распорядился Велдон.
– Джон, ты впереди с фонарем. Отец Самюэль, вы за ним. Я и отец Криг следуем за вами. Брендон, наемники и все три фонаря позади.

Мы построились, как велел отец Томас. В сыром воздухе подземного хода витала нервозность. Толстяк и седой настоятель капеллы возбуждённо шептались. Великан Джон, стоявший впереди, постоянно оглядывался. Его напарник и старательно делал вид, что ему все безразлично, но бегающие глаза выдавали отнюдь не равнодушие. Я и Тейвил, почти не сводили взора с черной дыры над земляной кучей. Пора уносить ноги, только почему стоим?

– Дайте пройти, - отец Томас протиснулся мимо мной и стеной. Нижний уровень в ширину был заметно уже.

Инквизитор взобрался на верх насыпи и громко произнес:

– Изгоняю тебя, дух нечистый, сила сатанинская, именем Бога Отца! Именем Бога Сына!

Велдон трижды по три раза осенил темный проем над головой, снова и снова повторяя заклятие против нежити. Потом, несмотря на робкий протес отца Самюэеля, что попытался напомнить о призраке старика, в подземелье зазвучала молитва. Велдон лишь отмахнулся от причитаний толстяка.

Отец Томас встал на колени, его руки сложились в молитвенном жесте, однако сверкающий фанатичной верой взор был далек от покорного умиротворения. Инквизитор стегал нас взглядом, заставив также опуститься на колени и вознести слова к небесам. Неистовому взгляду Томаса Велдона практически невозможно противостоять, даже такому цинику как я.

...Мы тронулись в путь. Накинутый капюшон монашеской рясы отца Томаса качался в такт его шагов в паре шагов впереди от чуть сгорбленной фигуры Брендона. Передвигали ногами, не мешкая попусту, но без лишней суеты, все успокоились. Тревожное ожидание, терзавшее меня, тоже ушло; Велдон ли изгнал духа, или он просто исчезло рядом с дыханием живых людей и теплым светом фонарей, только напряжение отпустило.

Я внимательно смотрел на неровный каменный пол, испещрённый паутиной трещин; часто попадались глубокие и довольно широкие. Иногда встречались ямки, угодив в которые по неосторожности можно запросто вывихнуть или сломать ногу. Нижний уровень выглядел гораздо древнее и заброшеннее, если можно так выразиться. В стенах и потолке нередко имелись выбоины. Булыжники из разрушенной кладки обычно валялись поблизости. Под каблуками сапогов скрипел песок. Некоторые боковые проходы основательно погребены под завалами, чему я был даже рад. Тьма в других неповрежденных ответвлениях снова будила во мне тревогу. Казалось, что оттуда кто-то наблюдает за нами. Но благодарение небесам! Ни кашля, ни шарканья позади!

Впрочем,

я согласился с шедшим за мной бароном, когда тот предложил понести мой фонарь.

– Заряди-ка свои пистоли, - сказал он. Снаряжать пистоли порохом и свинцом на ходу крайне неудобно, но Ричард говорил дело.

Я возился дольше, чем обычно. Гораздо дольше, и к тому времени, когда закончил, мы пришли к очередному перекрестку с кучей грунта и камней прямо под пробоиной в сводчатом потолке, фута три на два. Верхушка насыпи скрывалась во мраке дыры. Прежний уровень там.

Инквизиторы и парочка головорезов по очереди залезли наверх.

– Теперь ты, - я указал на освещенный двумя поднятыми на следующий уровень фонарями проем.
– Пойду последним.

– Пока тихо?
– кивнув, спросил Ричард.

– Да, пока тихо, - я поставил у ног свой фонарь.

Оставшись один, в заметно уменьшившемся круге освещенного пространства, я прикоснулся к магии Харуза. Сверху доносились голоса, но более ничего. Тишина. Поймав себя на том, что схватился за рукоять пистоля, я нагнулся за светильником. От едва слышного кашля по коже пробежала дрожь. Кашель был еще далеко и едва различим, я мог бы решить, что это игра моего воображения, то теперь магический слух поймал шарканье стариковских шагов. Клянусь!

Схватив фонарь, стрелой влетел на верхний уровень.

– Он там!
– выпалил я.
– Не очень близко, но там!

– Нам идти совсем немного, - упавшим голосом произнес тучный инквизитор.

– Так чего же тогда ждем!
– прорычал Велдон.
– Отец Самюэль, вы впереди!

Мы почти побежали. Постоянно понукаемый Велдоном идти быстрее, толстяк торопливо семенил во главе цепочки людей, страх и даже паника едва не завладели нами. Я постоянно оглядывался, сжав рукоять выхваченного из кобуры пистоля. Сзади пока тихо. Проклятый пепел! Хотелось обмануть себя и убедить, что призрак остался на нижнем уровне!

– Это последний перекресток, почти дошли, - запыхавшись, сказал толстяк. Тучный монах склонился к очередным знакам на стене.

Его почти не было видно. Два фонаря из четырех погасли почти одновременно несколько минут назад. Масло кончилось, а бочонок с заправкой для светильников остался под капеллой. Толстяк уверил, что заправки хватит с головой, и мы послушали его. Один еще горевший фонарь нес Джон, ступавший сразу за отцом Самюэлем. Второй у Тейвила.

– Матерь Божья!
– зашептал отец Криг.
– Прочти знаки получше, чтобы точно понять их. Иначе...

Старый монах не договорил, он не осмелился произнести вслух то, что сейчас цепко засело в головах у каждого из нас. Вместо него сказал Томас Велдон:

– Вернувшись назад, мы отсюда уже не выйдем.

Инквизитор прав. Либо заблудимся, когда потухнет последний фонарь, либо встретимся со злым шаркающим духом. Наши молитвы не слишком испугали призрака. Я не слышал его, но был уверен, что тот где-то поблизости.

– Сюда, - толстяк повернул налево.

Мы прошли совсем немного, когда сзади раздался кашель. Его услышали все.