Вор и убийца

Флейм Корвин

– Немедленно пропустите! Его светлость поручил принять исповедь у всех узников, кто захочет покаяться перед смертью. Вы, отец Франс, будете препятствовать мне?

Имперец неохотно отступил на два шага. Вслед за Велдоном в камеру зашли еще двое инквизиторов в коричневых рясах. Огромные и крепкие, широкоплечие; монашеские рясы смотрелись на них совершенно чужеродно. Типичные трактирные вышибалы, даже выражение на лицах соответствующее. Напускная маска равнодушия и глаза, не блещущие особым интеллектом.

– Братья из монастыря Маунт, - сказал Велдон, - отец Брендон и отец Джон.

– Зачем они здесь?
–

рука инквизитора в черной рясе сжалась в кулак и непроизвольно дернулась к кресту, вышитому над сердцем. Его вывели из себя, хотя отец Франс смог сдержать большую часть всколыхнувшего его раздражения.

– Они со мной, - то ли пояснил, то ли указал отец Томас.

Один из монахов из аббатства для проклятых душ нес тугой сверток, который сейчас прислонил к стене, чтобы ничто не мешало разобраться с дверным замком. Когда тяжелая дверь захлопнулась, второй громила в церковной рясе решительно направился к овальному столу и начал бесцеремонно копошиться в пыточных инструментах.

Всплеснув руками и зло обронив несколько слов на имперском наречии, огсбургец бросился к своему имуществу.

– Выходит, вы оба здесь, - несколько задумчиво сказал Велдон, приблизившись к нам. Его слова показались непонятны. Что значит оба?

– Отец Томас, - смирено произнес Ричард, - я...

– Погодите, лейтенант, - перебил его священник.
– Сперва мне бы хотелось узнать у вас обоих одну принципиальную вещь.

– Что?
– непонимающе спросил Тейвил.

Пожалуй, я впервые наблюдал растерянность на физиономии барона, да и мне самому был не очень-то понятен поступок Велдона. Отец Томас слыл и на деле являлся весьма строгим ревнителем устоев Матери Церкви. Немыслимо, чтобы он вот так бесцеремонно оборвал покаяние, тем паче у смертника.

Зашевелились подозрения. Не разыгрывают ли инквизиторы дешевый спектакль? Но мне глубоко наплевать на драматургию церковников. Я хотел жить!

– Святой отец, чтобы вы хотели услышать?
– заговорил я. Сейчас его уши получат все, что только пожелают. Я тоже сыграю в их представлении, тем более что о моих настоящих тайнах Велдон даже примерно не ведает.

– Тебя зовут Николас Гард?

Начало разговора не слишком безобидное. У королевского правосудия к человеку с таким именем найдется немало вопросов, и отнюдь не только в Арнии. Но в нынешней ситуации отпираться бессмысленно, я согласно кивнул.

– Ты вор, - отец Томас задумчиво почесал свою седую короткую бородку, сделавшись очень похожим на университетского профессора, - и Даман уверяет, что еще и опасный разбойник, флибустьер. Словам предателя особой-то веры нет, да...

Велдон замолк, не договорив свою мысль.

А в выражениях он не стесняется! Чего инквизитор хочет этим добиться? Или сказанное не уловка, и святой отец говорит искренне? Священник очень близко подошел ко мне и уставился в глаза, наши переносицы едва не касались. Его взгляд беспокойно бегал, но оставлял все то же тягостное ощущение, как тогда в нашу первую встречу.

– Верить Конраду больше нельзя, - вновь сказал отец Томас, - да только ты уже сбегал из этой тюрьмы. Ты жить хочешь, Гард?

– Кто ж не хочет, святой отец, - неожиданно я понял, что слышу собственный хриплый голос. Словно со стороны и как будто чужой.

– А ты лейтенант?
– инквизитор

оставил меня и теперь буравил взглядом драгуна.

– Хочу!

– Верно ли говорят, что барон Ричард Тейвил прибыл сюда не просто из столицы, а из Тайной палаты?

Собственная Его Королевского Величества палата Тайных дел! Это, если полностью произносить название сей особой канцелярии. Королевские ищейки, которые суют нос во все мутные дела и оберегают монаршую особу от заговоров. Поговаривают, что все личные телохранители короля из них. В Ревентольских кабаках байки о невероятной крутости дворян из Тайной палаты, чьи имена, конечно же, скрыты от публики, прочно занимают второе место по популярности после похабных анекдотов.

Тейвил не ответил, Велдон тоже молчал. Тишина продлилась несколько долгих томительных минут, пока отец Томас не начал мерить камеру шагами.

– Император Карл Первый еретик! Почти два года как Церковь в границах империи присягнула на верность трону. Хотя нет, - Велдон яростно смотрел на собрата в черной рясе. Челюсть имперца шевелилась, глаза по-прежнему горели огнем, но он сохранял безмолвие. По обе стороны от иноземца в позе цепных псов застыли великаны отца Томаса.
– Нет! Отступники дали клятву и служат даже не трону, а семье Огсбургов! Дьявола отродья! Ибо сказано: богу богово, а кесарю кесарево!

– Забываешься!
– выкрикнул отец Франс, сделав шаг вперед, но был остановлен. На его плечи легли пудовые лапы обоих маунтских братьев.
– Дело Церкви есть служба роду человеческому. Ты знаешь, отец Томас, кому сии слова принадлежат. Мы служим людям, а не папе в Тиме, ибо не важно, кто предстоятель нашей Матери Церк...

– Довольно! Не смей причислять ваш сброд отступников к Матери Церкви!
– звенящий внутренней силой голос Томаса Велдона оборвал слова имперца как удар плетью.

Томас Велдон выставил в сторону инквизитора в черном руку в обвиняющем жесте, тыча указующим перстом на пол у ног отца Франса после каждой своей фразы:

– Дело Церкви - это бремя пред двуединым Святым Духом! Дело Церкви - жизнь и смерть ради спасения души каждого грешника! От последнего бродяги до королей и императоров! Дело Церкви - это внутреннее разумение Матери Церкви! Все остальное от лукавого! От Сатаны! Он отец лжи, и вы польстились на его посулы!

Огсбургец стоял, закрыв глаза. Кончики его пальцев, которые были чуточку видны в опущенных рукавах, дрожали. Но, когда отец Франс поднял веки, мне показалось, что вместо зрачков у него уже не просто огонь, а бушующее пламя. Велдон принял вызов и встретил немигающий взгляд имперца.

Я потерял счет времени, а они все еще сверлили друг друга глазами. Едва подумалось, сколько же прошло минут, как отец Томас сдался. Выдержать почти змеиный взор было нелегко даже ему. Инквизитор в черной рясе победно ухмыльнулся.

– В нашем храме, здесь в Бранде, - Велдон смотрел сейчас на нас. Его голос был негромок, будто бы уставший, - хранится частица святого Креста, на котором гвендарские эльфы распяли Бога Сына. Мои братья в Загорье решили дать клятву, которую требует герцог Альбрехт. Временная и пустая клятва, ведь её произнесут по принуждению. Иначе им посулили имперскую каторгу, но братья будут ждать своего часа. Я же не позволю, чтобы святая реликвия досталась еретикам!