Воля твоя
Шрифт:
– Что значит как, дорогой друг?
– Это ваш экипаж стоит у открытого атриума базилики?
– Ну, конечно же, мой! Не пешим ходом же я должен был сюда заявиться. Но, право слово, я совершенно не понимаю к чему все эта спешка!
– Спешка?
– Глупо повторил за ним таинственный Кардинал.
– Какая спешка?
Император нахмурился.
– Эвери, прошу вас, не валяйте дурака. В вашем письме вы в достаточно несдержанной форме, что для вас несколько необычно, указали мне на то, что мое присутствие
– Какое еще письмо?
– Пробормотал он.
– Я не отправлял вам никакого письма!
– Но ко мне явилась ваша птица!
– Я...
– Не волнуйтесь... Эвери, - с легкой усмешкой шагнул вперед я.
– Это я пригласил его величество. Будем считать, господин император, что на этот раз вы мой гость.
– Гость? На этот раз? Что это значит? Эвери?
– Вы столь упорно приглашали меня к себе и искали встречи, что я сам решил ее устроить. В более, скажем так, непринужденной обстановке на более нейтральной территории.
– Эвери! Что это значит? Кто этот человек?
Однако названный этим именем молчал. Наиболее разумного поведения в его положении трудно вообразить.
– Приятно познакомиться, - я шагнул навстречу императорской чете, протягивая Форевию руку. Тот на автомате ее пожал.
– Я Марек. Марек Арктурский, если будет угодно.
На лице императора отразилась скорая работа мысли, промелькнуло догадка, узнавание и ужас совершенного знакомства. Его бледная и болезная супруга испуганно ойкнула, прижав ладошку к губам, однако в ее глазах не было и тени того испуга. Пожалуй, эта женщина мгновенно обратила свое внимание на меня как на мужчину, которого несколько лет назад ей напророчил некто стоящий позади Кардиналом. То, что сейчас ситуация не предрасполагала для зачатия "того самого" наследника, она еще пока не поняла. Просто не догадалась взглянуть в лицо своего побелевшего супруга.
– Не... узнал вас, - откашлявшись, пробормотал наконец император. Достаточно быстро взял себя в руки.
– Должно быть это из-за бороды, - понятливо кивнул ему я.
– Представьте себе, господин император, я не брился уже целую вечность!
– Вероятно...
– А может быть оттого, что мы с вами никогда прежде до этого не встречались.
– Воистину, такую вероятность отрицать не стоит. Однако что же, черт возьми, здесь все-таки происходит?
– Вы не объясните?
– Обернулся я к замершему Кардиналу.
– А мне бы пока хотелось пройти.
Довольный произведенным эффектом я, насвистывая, пошел вдоль рядов осыпающихся колонн. Когда сюда заявился Номад, появлению которого Эвери недовольно выпятил губу, мне ничего не оставалось, как сокрушенно вздохнуть.
– Где?
– Все обязательно будет, просто дождитесь.
– Мне не нравится игра, которую ты со мной ведешь. Здесь слишком много постороннего народа!
– Ой-ли, Кардиналу не нравится навязанная ему игра. Парадокс.
Эвери просверлил меня уничижительным взглядом,
– Форевий упорно твердит, что получил от меня птицу, но этого не может быть! Просто не может быть, чтобы кто-либо другой без моего ведома отправлял почтовых соколов!
– Отчего же?
– Потому что я их хозяин! Как тебе это удалось? Признайся!
– Как же глупо.
– Глупо? О чем ты говоришь?
– Просто немыслимо то, что действующий, пускай и пошедший иным путем, член Комитета Крови до этого не способен дойти самостоятельно. Я просто решил проверить, отчего эта порода столь драгоценных соколов зовется именно так, и теперь, кажется, представляю. И уж не этими-то птицами ваш всемогущий Комитет определяет чистоту крови?
И только сейчас заигравшийся в единичного вершителя судеб Кардинал начал осознавать происходящее. И по мере того, как приближался к истине, кожа его, и без того серая, бледнела еще сильнее. Он запрокинул голову к потолку, как будто мог сквозь него увидеть черное небо с ярким сегодня небесным светилом.
Ответить он мне не успел. Если вообще собирался что-либо говорить. Холодящий в жилах кровь вой вдруг раздался со всех сторон, зависнув где-то под высокими сводами старой и обшарпанной временем базилики. А от накатившего следом за этим страшным воем грохота опасно затряслись посыпавшиеся штукатуркой колонны. Левый неф, откуда доносилось сильнее всего, с еще более ужасным грохотом обвалился.
– Совершенно зря вы подумали, что я шутил про могилу, господин Кардинал. Хотите знать, откуда я узнал о вашей хм... нечеловечности? Кто мне сказал? Ответ прост: вы сами, решившие отправить меня на западную границу империи в тот момент, когда мертвецам отчего-то наскучило лежать в их тесных могилах. Вы почувствовали это, пытаясь меня оттуда вытравить, не так ли? Что поделать, я не внял вашему с Номадом письму с предостережением. Вот такой вот я растяпа.
– Не может быть! Нет! Упыриную ночь не в состоянии пережить ни единое живое существо! Это просто невозможно! Блеф - подобное просто не может быть правдой! Стихийные события никому не под силу пережить! Нико... му...
– И это говорит мне член такого всезнающего Комитета Крови, - улыбнулся я.
– Пускай и ренегат. Некий грандмастер в вопросах понимания значения крови.
– Этот феномен не был изучен...
– Проблеял он, вдруг как-то сжимаясь. Его взгляд неотрывно следил за темнотой далекой арки центрального нефа всеми позабытой базилики.
– Слишком опасно, слишком непредсказуемо... практически невозможно предугадать и уж тем более найти добровольца. Можно было предполагать... лишь теоретически.
– Считайте, - как и он, я уставился на далекий вход в храм, - этот "феномен" наконец-то изучен.
– Проговорил я, и, нехорошо ухмыляясь, добавил, глядя в темноту ночи за стенами.
– Практически. Мною.
– Назад! К задней части! В крытый атриум!
– Не своим голосом завизжал такой страшный и могучий Кардинал Эвери.
Номад с ужасом в глазах уставился на меня, однако я лишь покачал ему в ответ головой. Не сказал бы, что с особым сожалением. Но он меня понял, кивнул, со знакомой мне обреченностью бросившись следом за пронесшимся мимо ренегатом. Мой старый знакомый усатый офицер, плюнув на распоряжение господ и перестав таиться где-то в тени, кинулся за ними.