Воля твоя

Кречетов Андрей Николаевич

Фигура устала стоять на пороге, сделав несколько шагов вперед.

– Также известная, как Искра Нокса, Пылающее Пламя Тильзита.
– Густым голосом добавил Бельгемонц, хозяин празднества. Негромко, но так, чтобы это не прозвучало полушепотом. Так, чтобы сказанное откуда-то из центра залы, это услышала даже только что вошедшая гостья, среди благоговейно замерших в молчании и предвкушении гостей.

Элизара замерла, улыбнулась одними лишь губами, неглубоко поклонилась. Шагнувший вперед Бельгемонц подал ей руку, приглашая на банкет, в полной мере втягивая в начинающееся празднество замка. Осторожно

облокотившись, женщина еще раз поклонилась, сверкнув взглядом.

– Невероятно, такие проницательные глаза.

– Я бы сказал, что там мудрость. Много мудрости.

– Как она взглянула на Бельгемонца... Аж мурашки по коже.

– Да-а, такой момент.

– Держу пари, у него тоже внутри все перевернулось.

– Так может глядеть только прошедший через пекло человек.

– И не говорите!

Смех.

– Маршал знает, о чем говорит, мадемуазель. Я вот, например, отношусь к его словам с превеликой серьезностью. Предлагаю и вам, дабы в один момент не попасть впросак.

– Думаете?
– Задумчиво протянула гостья, поглядывая при этом в сторону маршала.

– Маршал мой друг, и я знаю некоторые... аспекты его биографии.

– Ну, полноте, граф. Не будем сейчас об этом.

– Нет-нет, маршал, я и не думал углубляться в подробности. С другой стороны, это ваше личное дело кому и при каких обстоятельствах доверять строчки собственной жизни, пресыщенные, скажем так, заметной остринкой.

– Остринкой, говорите? Какой же именно?

– Вы позволите?

– Извольте. Это не тайна.

– Зареченской остринкой.

– Заречье!

Сдвоенный пораженный дамский вздох.

– Невероятно!

– Столь же невероятно, как присутствие здесь Искры, не так ли?

Загадочное молчание, приправленное таинственными улыбками.

– Надеюсь, теперь вы верите словам маршала о том, что со взглядом Искры не все так просто?

– Теперь - верю! Невероятно, Заречье! Я слышала весьма распространенные слухи о Заречье, но то, что слышала - впечатляет. Даже не верится. Там действительно так было, маршал?

– Слухи, как это принято, в основном, серьезно приукрашены. Смотря какой смысл вы вкладываете в "так было". Но да, действительно. И стоит отдать должное, что даже слухами они в полноте передали творящуюся там ситуацию. Однако, - задумчиво пожевал губами, - в Ноксе все было намного хуже. Страшней, кровопролитней и жестче. И на острие всего того ужаса шла Искра и вела сжавшиеся в страхе и панике ряды за собою. Только лишь своей решимостью, твердостью, волей... И она провела их через весь Тильзит, подожгла, словно пересушенный хворост. Все сгорело, но вопреки тому, выжило. Выжило именно потому, что оказалось уничтожено и сгинуло ровно в срок, чтобы дать нормальную, настоящую жизнь. Да... Именно так. Теперь вы понимаете, как должен смотреть человек, прошедший через такое?

–

Лестно слышать столь высокий отзыв о своей персоне из уст столь искушенных в вопросах войны и кровопролития.

– Элизара Финкаскор.
– Зардевшись, маршал поклонился чуть более низко, чем того требовали обстоятельства и правила этикета.

– Маршал Гайне Херст.
– Холодно улыбнулась Искра Финкаскор.
– Предупреждая ваш следующий вопрос, нет, я не намеревалась встревать в ваш разговор, но вы слишком бурно и громко обсуждали меня и мои деяния, что я против воли набрела на вас. Оставить же без внимания обсуждение как меня лично, так и моей роли в восстании, я посчитала неверным.

– В этой зале прекрасная акустика.
– Не поднимая глаз, красным как вареный рак, проговорил он.

Упомянутый маршал Гайне Херст был невысок, но кряжист, крепко сложен, широк в плечах и толсторук подобно какому пирату или морскому волку, отчего ноги казались несколько коротковаты. Это же подчеркивал строго вышитый серебром дублет, отдающий военным характером и консерватизмом. Каких-либо украшений у него и в помине не было, если не считать оными несколько украшавших грудь орденов, один из которых - высшая награда из рук самой императрицы. Да и чувствовал он себя среди всех этих знатных и высокородных гостей безманерной свиньей в гусыном обществе.

– С кем имею честь познакомиться?
– Вопросительно приподняла брови Искра, обводя взглядом остальных участников сплетничающего кружка.

– Леисан Абрау.
– Широко и искренне улыбнулась единственная в той компании женщина. Вторая куда-то умудрилась незаметно исчезнуть.

Длинное, на ладонь ниже колена приталенное синее платье, в которое была одета гостья, блистало многочисленными каменьями, усеявшими бархат ее одежд. Несмотря на кажущийся вызов в броскости подобранного наряда, декольте платья отсутствовало, заканчиваясь кружевным воротником под самым подбородком.

– У вас восточное имя.

– Я родом из Дюриссы. Знаменитые виноградные угодья, думаю, слышали о них? Взять чуть восточней от тех границ, и местность вполне можно считать восточной.
– Широко, показав прекрасные белые зубы и идеальный прикус, улыбнулась Леисан.
– Преподаю историю младших курсов в Нойградском университете.

– А я, позвольте представиться, - шагнул вперед мужчина в оливкового цвета жилетке поверх малинового окраса рубашки, своей пестротой и несовместимостью вызывающих недоумение, - Артье Кампф. Ректор этого самого Нойградского университета.

Элизара Финкаскор коротко взглянула на странное одеяние этого человека, чтобы через мгновение отвести взгляд - мало того, что оно оказалось вызывающе неадекватным, так еще и было рассечено тонкими вертикальными черными полосами, словно нарочно заставляя мутиться даже самый пристальный взгляд.

– Нойград, если я не ошибаюсь, это небольшой, стоящий на отшибе городишко?
– Намеренно глядя ему в переносицу, произнесла она.

– Городишко? Что ж, это звучит как комплимент. Хе-хе, интересного же вы мнения об этом месте. Можно и так назвать, но, думаю, будет более полным, и чего уж там - откровенным, если его прозвать дырой.
– Хмыкнул Артье Кампф. Леисан Абрау прыснула, явно согласная с ним в полной мере.
– Захолустье и истинное ничто в пол улицы и десяток развалившихся домов.