Воля твоя
Шрифт:
– Создатели... Неужели даже Твари веруют в них? Отчего-то мне казалось, что у вас обязательно должно быть свое божество или даже целый сонм божеств, в противопоставление людским Творцам.
– Вот как!
– Казалось, Кардинал был искренне поражен.
– И как же ты догадался?
Он демонстративно оглядел себя, одежду. Даже встал, покрутившись на месте.
– Что, так заметно, да?
– Если не считать бледной кожи и осунутого лица, что запросто
Мое откровение повисло между нами. Насквозь пропитанный маслами и ароматами воздух кружил голову, заставлял нервно ухмыляться и глубоко дышать, в попытках сохранить собственный рассудок - не расхохотаться прямо здесь, в лицо неведомой Твари, сидящей передо мною с глупым выражением лица. Рассмеяться тому безумному пату, что привел меня сюда.
– Знал и все равно пришел.
– Неверяще покачивая головой, проговорил хозяин.
Недавно початая бутылка, стоящая на столике перед ним, совершила небольшое путешествие к носу Кардинала, была тщательно обнюхана и, с отвращением, отставлена обратно. Следующая закупоренная бутылка задорно чпокнула, пустив по комнате очередной аромат сводящей с ума притерности.
– Номад, - задумчиво проговорил он, удерживая тремя длинными пальцами горлышко бутылки.
– Должно быть, Номад проговорился. Иного объяснения этому я не вижу.
Я загадочно улыбнулся.
– Неужели не этот сукин сын? Тогда кто и при каких обстоятельствах?
Он подскочил с места. Впервые с начала нашего долгого разговора. Не встал, прохаживаясь взад-вперед, а именно вскочил, уронив бутылку чего-то терпкого прямо под ноги. Нечто тягучее, темно-красное, медленно выливалось из узкого горла, растекаясь у кресла.
– Отвечай, как тебе удалось узнать? Это, знаешь ли, довольно лелеемо хранимая тайна!
– Задрав нос, возмущался он, а голос его был подобен карканью ворона - противный, громкий, резкий.
Я встал вслед за ним. Впервые позволил себе встать с этого кресла. Никто не выстрелил из боковых проходов, никто не выскочил из арочных галерей. Казалось, все они, буде есть здесь кто-либо помимо нас, застряли в этом тягучем воздухе словно в паутине огромного паука.
– Волей Провидения!
– Медленно, с чувством, произнес я, наблюдая разыгравшуюся гамму чувств на лице моего собеседника.
– И лишь его вмешательством!
– Патетично продолжил.
– Ведь иного объяснения тому я не вижу.
Я сделал осторожный шаг в сторону. Один, второй, уверенно пойдя полукругом. Кардинал замер на месте в той самой позе, какой он встретил мое самовольство. И лишь голова поворачивалась вслед моему движению.
– Провидение - какое высокое, страшное и всемогущее слово. Не правда ли? Должно быть, это очень интересная история, раз ваш всемогущий Комитет решил прикрываться дланью самой Судьбы! Ах, как бы я хотел послушать ее, узнать ваши мотивы, намерения и чаяния - ведь не каждый день встречаешь того, кто привык ставить себя выше других, решать их жизни, судьбы.
Кардинал, казалось, не дышал. Не улыбался, не скалился, не щурился - лицо его словно омертвело, и лишь глаза, живые глаза, продолжали тяжело буравить меня взглядом.
Я остановился прямо у него за спиной.
– Тяжело быть ренегатом, верно?
Он медленно и неторопясь развернулся.
– Это ты мне скажи, каково, трижды ренегат?
– Сложно, - кротко кивнул я.
– Очень сложно. Трудно в первый раз, тяжело во второй, и невозможно в третий.
– Предать собственное королевство, - процедил Кардинал, подергиваясь всем телом, и только презрение ко мне не давало ему рассмеяться сквозь зубы, - предать империю...
– Предать себя, - закончил за него я.
– Я буду звать тебя Ильф. Знаешь, кто такие ильфы?
– Да, отец рассказывал мне. Это маленькие невидимые проказники, но все зовут их эльфами. Лишь некоторых - ильфами.
– И верно, - щелкнул я ее по носу, - таких проказников, какой достался мне, еще поискать нужно.
Малышка звонко рассмеялась, ткнувшись "раненой" частью своего тела мне в плечо. Просто ткнулась, глянув на меня снизу вверх. Обожгла и прикосновением и взглядом, а смех ее до сих пор звучит в моей голове.
Я сглотнул тяжелый ком, невесть откуда образовавшийся в горле. Показалось, наверное, но вместо того, чтобы ухнуть в желудок, он подкатил куда-то к глазам.
– Думаю, за смерть моей дочери я должен благодарить вас.
Тягучий воздух словно подрагивал. Возникшая перед глазами пелена медленно, будто нехотя, рассасывалась.
– Ты пришел сюда ради мести?
– Я пришел сюда ради справедливости. От меня обманом добились наследника престола Железной империи. Я не желаю с этим мириться.
Кардинал долго, очень долго сверлил меня взглядом, словно этим пытаясь вытащить всю подноготную, так прикрытую словами. Но в итоге сдался.
– Чего ты хочешь?
– Мне нужно будет единожды воспользоваться одной из ваших птиц.
– Только в моем присутствии - иначе они тебя просто не послушают. И при одном условии: я должен знать содержание того письма.
– Эвери, вот и вы! Наконец-то!
– Император Форевий?
– Словно обухом оглушенный остановился тот, кто желал, чтобы его называли Кардиналом.
– Как вы здесь оказались?