Волчонок

Шихарева Варвара

Борясь с мороком, я с трудом поднял отяжелевшую голову и в отчаянии скользнул взглядом по лесной поляне - неужели даже здесь, в глухой чаще, мне не найти спасенья от нашедшей меня вопреки всему колдовской власти?.. Неужели Демер действительно всесилен?.. И тут в медленно заполняющей окружающий мир колдовской мгле мелькнул яркий, живой огонёк - на поляну выскочила суетливая белка... То, что я сделал дальше, было чистой воды озарением: внезапно поняв, что надо сделать, чтобы улизнуть из силков подминающей под себя окружающий мир власти, я представил себя на месте скачущей по поляне зверушки. Ощутив себя крошечным, покрытым рыжей шерстью бельчонком, я попытался

взглянуть вокруг его глазами и понять, как он мыслит и действует, что чувствует, чем живёт и чего боится...

Демер никогда не любил промедлений: в особенности, если это касалось его приказов, но тогда мне, не иначе, как из-за сильного страха, удалось сделать почти невозможное - за оставшиеся мне мгновения я, словно бы слившись с белкой воедино, превратил свой разум в точную копию её ума...

– Что ты снова затеваешь, Виго?.. Волчонок, что с тобой?..- перестав напускать чары, Демер вновь заговорил - теперь в его голосе чувствовалось недоумение, но мне больше не было до него дела. Вобрав в себя характер и смекалку лесного зверька, я уже мысленно скакал по веткам, во всю распушив свой рыжий хвост - быстрый, цепкий и неизменно чуткий...

– Виго!!! Возвращайся назад! Немедля, несносный ты мальчишка!..
– воля Демера, разыскивая ускользнувшего от неё "волколачьего" приёмыша, прошла прямо сквозь меня - пугливый и ко всему осторожный бельчонок был ей не нужен! А потом мир вокруг меня словно бы задрожал от напряжения в окутывающем его чародейском мареве - не веря, что напал на ложный след, колдун вновь и вновь прочёсывал поляну с помощью своей колдовской сети, но так и не обнаружив ничего, достойного его внимания, окликнул меня снова:

– Виго... Сынок, хватит уже... Возвращайся...

Ему, конечно же, никто не ответил, и напряжение вокруг внезапно спало: с поляны словно бы ушла застившая свет пелена, а в мир вернулась привычная ясность и пёстрые краски... Обошлось... Всё ещё сохраняя беличью личину, я осторожно вытер со лба заливающий мне глаза пот и зябко повёл плечами - судя по солнцу, времени прошло всего-ничего, а тельник на спине стал таким мокрым, что его отжимать было впору!.. На всякий случай, выждав ещё немного, я встал с земли и рванул в самое сердце орканского леса: туда, где под переплетёнными между собою древесными кронами почти всегда царит зелёный сумрак, а звериные тропы теряются в прошлогодней листве...

И в этот, и в последующие дни князь часто звал меня: то сурово, то почти ласково уговаривал образумиться и вернуться, но я, едва заслышав в своей голове:

– Возвращайся, сынок!
– немедленно применял найденный мною способ защиты от колдовской силы. Я прикидывался то лисою, то быстрым хорьком, и оклики Демера не имели надо мной власти, а его колдовские тенета проходили мимо цели, не замечая деловито шуршащего в траве ежа!..

Ни я, ни князь не собирались отступать от своего: Демер по-прежнему искал, я - прятался. Наше противостояние продолжалось, затягиваясь на неопределённый срок, а между тем как-то случайно выяснилось, что силы, принесшие Оркану недобрую славу на самом деле никуда не исчезли...

ОРКАНСКОЕ ЭХО

Послеполуденные -- невыносимо жаркие даже в лесных дебрях, -- часы, я проводил, устроившись под вывороченными корнями поваленных бурей деревьев. Но в тот раз я сильно разомлел, и прохладная тень не спасла меня от тяжёлого, душного сна. Я пробудился с тупой болью в затылке и обнаружил, что не только проспал дольше положенного (солнце

уже клонилось к закату), но и то, что свалившая меня духота была предвестницей ливня: в тяжёлый, лесном воздухе уже чувствовались порывы хоть и слабого, но уже заметно посвежевшего ветра. Рассчитанное лишь на спасение от летнего зноя, мое укрытие не могло дать должной защиты от вот-вот готового начаться ненастья, и я, несмотря на не отпускающую меня вялую сонливость, быстро покинул его и отправился на поиски нового, более надёжного убежища.

Между тем гроза приближалась: уже вскоре вечерние сумерки, слившись с низко стелящимися по небу тучами, превратились в густую мглу, а ветер заметно усилился и окреп - теперь его порывы пробирали до самых костей, но подходящее убежище мне всё никак не попадалось. Скорее даже наоборот - уже вскоре я оказался среди остатков узкой, круто заворачивающей вбок просеки, и я, не придумав ничего лучше, пошёл вдоль густо заросшей кустарником тропы. Я не сделал и ста шагов, как лес озарила первая молния, а где-то вдалеке сердито заворчал гром - такие знаки надвигающегося ненастья поневоле заставили меня перейти на быстрый шаг, а потом я и вовсе сорвался на бег, ведь после третьего громового раската ливень пошёл сплошной стеной.

Я мчался вдоль извивающейся змеёй тропы, полагаясь больше на удачу, чем на зрение, а потому, когда заросли неожиданно окончились, не смог резко остановиться и вылетел на расчищенную поляну, точно камень из пращи, но, бросив лишь один взгляд на высящееся передо мною укрепление, немедля юркнул обратно под деревья и затаился под ними, словно мышь, истово молясь Железному Волку, чтоб хозяева постройки меня не заметили...

Это было неудивительно: обитатели высокого, основательно построенного частокола явно не жаловали незваных гостей - в участившихся молниевых сполохах было отчётливо видно, что почти на все острия ограды надеты человеческие черепа, а над окованными железными полосами воротами ветер трепал волосы лишь недавно насаженным на частокол людским головам. Пшеничные локоны девушки и седая борода древнего старика реяли над укреплением, точно развёрнутые перед боем знамёна, и я, глядя на них из-за толстого букового ствола, отчётливо ощутил мерзкий и колючий, стекающий по спине к низу живота холодок - с поляны следовало убираться как можно быстрее и незаметнее...

Едва я подумал об этом, как на поляну выехала целая десятка всадников: затаившись среди деревьев, я внимательно следил за ними, невольно отмечая, что почти все конники носят доспехи, состоящие из костяных, наползающих друг на друга пластин, а кожа на их лицах в сумерках казалось серой и нездоровой... А вот едущая между ними женщина не только носила стальной, украшенный чеканкой нагрудник, но и была похожа на злую, поедающую людские сердца, ведьму из сказок Брунсвика - я не мог оторвать взгляд от её вьющихся, точно змеи, смоляных кос, от её лица такой ослепительной белизны, что она казалось снеговой, от её ярко - алых, точно она омочила их в крови, губ...

Это было, как наваждение, но потом женщина остановила коня и холодно обратилась к своей свите:

– Учтите! Ещё одна, такая же скучная, охота - и кто-то из вас отправится на дыбу!

Услышав холодный голос своей хозяйки, конники - все, как один, покаянно склонили головы, а находящийся ближе всех ко мне латник, так и не осмелившись поднять взгляда, произнёс:

– Скучать больше не доведётся, госпожа: обоз из Рокталя уже завтра будет возле Волчьей развилки. Верная и богатая добыча сама идёт к нам в руки!