Волчонок
Шрифт:
– Неудивительно, что ты сам не свой. Теперь это уже не рука, а самый настоящий огрызок: легче отрезать, чем исправить!
Я косо взглянул на князя и, шепнув:
– Ничего: заживёт как-нибудь, - попытался высвободить свою кисть из его рук. То, что мои дела идут совсем не ладно, я понимал и так -- без всяких подсказок со стороны, но длинные и гибкие пальцы Демера сомкнулись на моём запястье, словно стальные клещи:
– Нет, волчонок: калекой ты не останешься. На самотёк я это дело не пущу!
– лицо князя застыло в глубокой сосредоточенности, и уже в следующий миг я оказался прижат лицом к раскаленной солнцем речной гальке. Демер начал крутить мою зацепенелую кисть. Его пальцы глубоко прощупывали запястье и впивались
– Терпи!
– и начал распрямлять мои застывшие пальцы. Стараясь не закричать, я до скрежета сжал зубы и, дрожа всем телом, некоторое время ещё сносил его пыточное лечение, но когда под демеровскими руками у меня захрустели кости, я не выдержав, заорал во всё горло и провалился в спасительную темноту!..
... Князь разбудил меня уже на закате: открыв глаза, я обнаружил, что он устроил меня у костра, накрыв сверху своей курткой. Меня по-прежнему сильно знобило, но кисть и предплечье больше не болели... Точнее, они полностью онемели! Я зло взглянул на свою, ставшую в одночасье чужой и неподвижной руку, которую теперь до самого локтя скрывала чёрная замша перчатки с тонкими серебряными кольцами на фалангах, а Демер, перехватив мой взгляд, тихо предостерёг:
– Только не пытайся снять её, иначе всё лечение пойдёт коту под хвост!
После он велел мне выпить какую-то настойку и вручил кусок хлеба с сыром:
– Съешь всё дочиста, а после мы с тобой потолкуем.
– - Не произнеся больше не единого слова, Демер повесил над огнём котелок, из которого доносился острый, режущий глаза запах. Устроившись на корточках у костра, он начал палочкой помешивать своё непонятное варево, молча наблюдая за мною. То и дело, поёживаясь под его пристальным и каким-то изучающим взглядом, я без особого рвения, принялся расправляться с полученным пайком, а когда нехитрый ужин был всё-таки мною осилен, Демер опять пристально взглянул на меня своими зелёными, ледяными глазами и заговорил:
– Повторять свои слова по два раза я не привык, поэтому слушай меня внимательно, волчонок! Твоя прежняя жизнь закончилась раз и навсегда, так что чем быстрее ты о ней забудешь, тем лучше. Приметив тебя, я разорвал твою связь со скрульской стаей, так что теперь ты не безродный приёмыш у них на побегушках, а один из моих сыновей, и воспитывать тебя я буду соответственно.
Я исподлобья взглянул на висящую у него на шее золотую стрелу и, обхватив колени здоровой рукой, настороженно ссутулился, а Демер, словно прочитав мои мысли, тут же холодно усмехнулся:
– Что, волчонок, не хочешь быть княжичем? Боишься меня?
– он снял с огня котелок и, плеснул из него в заранее приготовленную плошку густое варево.- Правильно боишься! Если бы тот "Волколак" сегодня всё же прыгнул на меня, то умер бы в одно биение сердца, да к тому же не один, а со своим непутёвым приятелем. Такие глупости я не прощаю.
Услышав это откровение, я помертвел, а князь подул на гущу в плошке и, как ни в чём не бывало, продолжил:
– Ты правильно повёл себя сегодня утром, да и во время Рюнвальда неплохо держался: у тебя хорошие задатки, но есть и одна проблема. Вопиющая, ничем не замутнённая безграмотность всё сводит на нет, а твои выговор и раскрас годятся лишь на то, чтобы пугать ими лендовцев! В Триполеме, который вскоре станет твоим домом, такой вид вызовет лишь недоумение, да и вести себя там ты будешь должен не как дикий зверёныш, а как достойный отпрыск знатного рода. На такую переделку потребуется время, но кроме возни с тобой у меня есть и другие дела, так что переучивать тебя я начну уже с завтрашнего утра, а сегодня сведу твою волчью масть. Мне и самому интересно взглянуть, что за нею прячется...
Услышав, что из-за княжеской прихоти мне вот-вот предстоит остаться без узора, который как для меня, так и для моих отцов был символом гордости и чести, я отчаянно замотал головой:
–
А Демер подошёл ко мне с плошкой в руке и, сев рядом, нравоучительным тоном заметил:
– Во-первых, Виго: не старшой, а отец - привыкай. А во-вторых...
– и тут он неожиданно и резко щёлкнул пальцами, - Замри!
Из-за его приказа мои мышцы мгновенно утратили гибкость и стали деревенеть, но я, хоть и с трудом, всё же выдавил из себя:
– Прошу... Не надо так...
– Цыц!
– - устремлённые на меня глаза князя стали ещё более холодными, а его воля усилилась и ожесточилась.
– Не надо! Нет...
– - больше из моего горла не вырвалось даже всхлипа, а ещё через пару минут взгляд колдуна окончательно заворожил меня, превратив в живое изваяние. Я даже век не мог сомкнуть и лишь с отчаянной мольбою смотрел на князя.
– Все твои возражения, зверёныш, мне уже известны!
– - сухо заметил он и стал наносить на моё лицо горячую и щиплющую гущу. Я изо всех сил пытался вырваться из сковавших меня пут, но Демер в ответ на моё сопротивление лишь едва заметно сдвигал брови, и я только всё больше и больше каменел, и, казалось, что даже моё сердце бьётся согласно его разрешению и указке! Наконец, князь, без всяких усилий продержавший меня под своей властью до тех пор, пока гуща не остыла, положил конец моему горькому унижению, произнеся, как и прежде, лишь одно слово:
– Оживи!
– и я тут же упал ничком на землю: сопротивление чужой воле вымотало меня полностью. Демер же, отметив, что я снова дрожу в ознобе, лишь усмехнулся:
– Сам виноват: незачем было попусту растрачивать силы!
– А потом махнул рукою в сторону воды, - А теперь пойди и умойся!
Я послушно поплёлся к реке и, устроившись подальше от князя, ещё долго соскребал с лица точно прикипевшую к нему корку, а когда вернулся к костру, Демер, взглянув на меня, недовольно нахмурился и пробормотал:
– Странно, должно было свести!
Мысленно злорадствуя над тем, что княжеская алхимия проиграла сраженье с "волколачьей" краской, я, мимо воли, усмехнулся, но князь всё-таки заметил мою, блеснувшую на миг, улыбку и спокойно сказал:
– Рано радуешься, сынок! Я от своего не отступлю, и если не за раз, то постепенно всё равно вытравлю это страхолюдство. Дай только срок!
На следующий день князь поднял меня на рассвете и после быстрого завтрака мы снова двинулись в путь. Рука по-прежнему не болела, и я, сидя в седле, усиленно клевал носом и думал о свалившихся на меня странностях. Князья, а тем более колдуны, не чета обычным людям, но почему Демер внезапно оставил свои войска и подался вместе со мною в дальнюю дорогу без полагающейся ему охраны "Золотых"?.. Я усилено ломал голову над этой несуразицей, но потом, так и не додумавшись до чего-то умного, взглянул на едущего рядом Демера, и осторожно спросил.
– А война уже закончилась?
Князь одарил меня мимолетным взглядом.
– Почему ты об этом спрашиваешь?
Посчитав этот вопрос разрешением для дальнейших вопросов, я быстро изложил князю свои соображения, и Демер усмехнулся.
– Нет, волчонок. По большому счёту, ещё ничего не закончилось. Мне с союзниками удалось одержать победу, но Владычица Ленда по-прежнему не разбита. Когда её хвалённые "Молниеносные" дрогнули и побежали, княгине на подмогу тут же бросились "Совы". Вряд ли бы это одно смогло спасти положение - под натиском скрульцев ослабели и ряды "Ястребов", но у них побежало не более одной сотни. Остальных смогли остановить кинувшиеся наперерез отступающим "Белые". Этот же отряд, демоны бы его забрали, подпалив часть обоза, позаботился о том, чтобы лендовцев и скрульцев разделила непреодолимая огненная стена. Это препятствие и позволило отрядам Нахимена перестроиться и отступить. Да, княгиня, потеряла каждого третьего ратника, но сохранила войско и по-прежнему опасна...