Волчонок
Шрифт:
Об устроенном "Белыми" пожаре и бегстве "Молниеносных" я слышал и раньше, а потому позволил себе нетерпеливо встряхнуть головой.
– Но почему за ней не погнались, князь? Ни тогда, ни на следующий день?..
Но Демер, услышав вопрос, лишь холодно усмехнулся.
– Потому что именно этого от меня и ждали! Не забывай, что амэнцы тоже отступили, а "Туры" и прочие беглецы рассеялись по ближней и дальней округе... В таком окружении погнаться за лендовкой и оставить тылы открытыми было бы попросту глупо. Нахимену преследовали лаконцы, но они вернулись ни с чем, а достигшая Рюгдара лендовка теперь напоминает барсука в норе - выкурить её из крепости можно будет лишь с большими потерями, вот только они этого вряд ли стоят.
Так что,
Я молча кивнул и призадумался. По всему получалось, что впереди нас с князем ждёт отнюдь не прямая дорожка... На которой я предпочёл бы видеть подле себя совсем иного попутчика!..
Ближе к полудню мы спустились в довольно широкую, опустошённую войной долину, так что на дневной отдых рассчитывать не приходилось. Вдоль дороги тянулись лишь голые, с растрескавшейся от жара землёю, поля, да остатки сожжённых деревень с засыпанными колодцами, а на чудом уцелевших деревьях листва была пожухлой и блёклой. Такую разорённую и опоганенную местность стараются миновать как можно скорее не только из-за возможной пошести, но и остерегаясь гнездящихся в развалинах злых духов, но князь ехал спокойно и неторопливо, так что я вдосталь насмотрелся и на чёрные остовы печей, и на выживших обитателей долины. Грязные и укутанные в жалкое тряпьё тени то вяло копались в обломках, то неподвижно сидели прямо в пыли, низко опустив головы. Кое-кто из них уже ничего не замечал вокруг, но большинство погорельцев, завидев нас с князем, спешило скрыться среди развалин или попросту убегало подальше в поля. Было похоже, что после такого опустошительного прохода войск, любой мало-мальски вооружённый человек вызывал у них опасение, а на редкость статный и высокий Демер с мечом у пояса, казался погорельцам и вовсе нешуточной угрозой.
Князь же, приметив, что в наполовину развалившемся сарае прячется сразу несколько человек, остановил своего гнедого и, соскочив с седла:
– Смотри и запоминай, волчонок!
Я недоумённо осмотрелся вокруг:
– А что тут запоминать? Пожарище, как пожарище...
Но князь на мои слова лишь холодно прищурился, а потом, отстегнув от пояса меч и передав его под мой надзор, вытащил из дорожных сумок хлеб и сушеное мясо и направился к затаившимся среди перекошенных и опаленных брёвен людям. Остановившись в двух десятках шагов от развалюхи, он стал ласково подзывать к себе погорельцев и вскоре один из них - бочком, поминутно вздрагивая и озираясь, подошёл к князю. Демер отдал ему снедь и сразу пошёл обратно, а получивший подачку погорелец замер, будто бы размышляя о чём-то, но потом вдруг сорвался с места и, крепко прижимая к себе еду, махнул в поля, точно заяц! Из сарая раздались громкие ругательства, а ещё через мгновение за беглецом мчалось сразу четверо: настигнув его за считанные секунды, преследователи вырвали из рук своего собрата демеровские подарки и принялись драться за них уже между собой. В этой жестокой свалке не гнушались применять ни камни, ни палки с гвоздями, так что уже через минуту один из дерущихся упал на землю с размозжённой головою, и кровь из его раны окрасила выроненный на землю в разгаре драки хлеб.
– Это наглядный пример, Виго.
– стоящий рядом Демер испытующе взглянул мне в глаза, - К тому же, очень простой. Поразмысли о нём на досуге: может, и поймёшь кое-что...
Из-за произошедшего на поле мне и так было муторно, а после Демеровских слов стало и вовсе гадко! Князь же, не дожидаясь моего ответа, вновь приладил к поясу меч и, уже вскочив в седло, обернулся туда, где по-прежнему кипела вызванная его подарком драка. Его черты исказились в жестокой, холодной ухмылке, но потом Демер резко отвернулся и тронул коня...
Больше
– В следующий раз будь внимательнее!
Этот его урок растянулся до самого вечера, но потом князь , сказав, что на сегодня хватит, мрачно добавил:
– Твоё рычание, Виго, кого угодно доведёт до головной боли!
Я зло взглянул на него, намереваясь возразить князю так, как это сделал бы любой "волколак", но смолчал: мы как раз миновали долину и вплотную приблизились к пологим горным отрогам, которые, насколько хватало глаз, покрывал густой лес. Вид могучих, стоящих плотной стеною деревьев пробудил во мне смутную надежду, а когда Демер, кивнув в сторону древних дубов и буков, произнёс:
– Орканские леса даже за неделю конём не объехать!
– мои чаяния обрели более ясные и чёткие очертания, которые подтвердились уже на следующий день.
В течение всего перехода, мы углублялись в чащу, а рассекающая её дорога становилась всё более запущенной, а потом и вовсе превратилась в густо поросшую травою тропу, то и дело прячущуюся в молодом подлеске. Князь, заметив, что я, то и дело, с интересом посматриваю на разросшуюся вокруг молодую поросль, истолковал мою заинтересованность по-своему, пояснив:
– Ныне Оркан - выморочная и лишённая человеческого присутствия глушь, но так было не всегда: до войны жизнь здесь била ключом, а по лесному тракту шли обозы, - Демер чуть сощурился, и пристально взглянул на стоящие по бокам дороги старые, искорёженные годами непогоды деревья и, недовольно хмыкнув, продолжил.
– Окрестная мелкота, гордо именовавшая свои обнесённые частоколом халупы замками, любила заниматься здесь грабежами и разбоем. И хотя большинство этих, лишь по одному названию владык, имело в своём распоряжении не более десятка остолопов, умеющих лишь орать да размахивать мечами, точно оглоблями, купцы их страшно боялись и нанимали себе охрану, не гнушаясь пользоваться услугами скитающихся по всему Ирию одиночек с тёмным прошлым и не менее пасмурными настоящим и будущим. Так что, волчонок, в былые времена кровь здесь проливались часто и щедро, но тракт всё равно никогда не пустовал, давая пропитание всем, кто на него выходил!
Затянувшаяся война, конечно, распугала купцов и сравняла с землёю последние разбойничьи частоколы... Но как только торговцы вновь облюбуют этот, пересекающий напрямик несколько вотчин, тракт, всё о чём я тебе только что рассказал, начнётся сызнова. Хотя лучше бы этой чащобе навсегда оставаться такою, как теперь!
– и Демер, резко оборвав свою повесть, нахмурился и замолчал, а потом и вовсе погрузился в глубокую задумчивость, благополучно забыв о прививаемом мне так же, как и вчера, триполемском слоге. А я, конечно, не спешил напомнить князю о прерванном уроке...
Вечер мы встречали на лесной поляне: ко времени нашего привала на небе уже зажглись первые звёзды, поэтому, когда я, не дожидаясь ужина, привычно скрутился клубком у костра и сразу же притих, Демер подошёл ко мне, и, коснувшись моего лба рукою, что-то недовольно прошептал, но не стал тревожить. Устроившись у костра, он занялся осмотром снаряжения. Я, стараясь не выдать себя даже дыханьем, осторожно следил за ним из-под опущенных ресниц, терпеливо, выжидая нужного мне времени, а князь, покончив со снаряжением, неспешно поужинал поспевшей к тому времени кашей. После он затеял ещё и бритьё и, согнувшись перед крошечным металлическим зеркалом, начал тщательно соскабливать с лица и шеи видимую, наверное, лишь одному ему щетину. Но и после бритья Демер, вопреки моим ожиданиям, не угомонился - вытащив из дорожных сумок толстую тетрадь и грифель, он растянулся у огня и ещё долго что-то писал и черкал!..