Воин
Шрифт:
Мой взгляд заострился, и я чётко разглядел её контур, когда она опустила взгляд на набережную. Я не мог видеть выражение её лица, и мне стало интересно, боялась ли она уснуть, ожидая, что очередной монстр выйдет из мрака. Встреча лицом к лицу с таким количеством крокотт могла одарить даже некоторых воинов ночными кошмарами.
Любой другой раз, когда я стоял на страже, я старался держаться вне поля её зрения, но сегодня вечером я хотел, чтобы она пошла спать, зная, что бояться нечего. Я шагнул в круг света от уличного фонаря, так она сможет отчетливо увидеть меня.
Долгую минуту она смотрела
Ещё несколько минут я пробыл на свету, прежде чем вновь растворился в сумерках.
* * *
Следующим утром я покинул Нью-Гастингс с намерением вернуться вечером этого же дня, но обострившаяся ситуация в Портленде потребовала моего присутствия в городе. В воскресенье ночью было найдено тело молодой девушки в мусорном баке рядом с университетом. Её разорванное горло подсказало нам, что наша проблема с вампирами обострилась.
Должно быть, до Максвелла дошли слухи об этом, потому что внезапно Портленд стал кишеть оборотнями. Произошло несколько стычек, когда наши воины натолкнулись на нескольких более молодых волков, которым не нравилось наше присутствие в Портленде. Мне приходилось выходить и смягчать ряд конфликтов.
Во вторник позвонил Максвелл и попросил о встрече в небольшом пабе в Портленде, который принадлежал одному из членов его стаи. Я встретился с ним там один, поскольку Крис был в Нью-Гастингсе, и мне был послан не один свирепый взгляд, когда я вошёл в бар и заказал себе пиво.
Максвелл появился, когда бармен наливал мне пиво. Он заказал ещё одно для себя, и мы сели в кабинку в задней части заведения.
— Моим волкам не нравится присутствие твоих людей на нашей территории, и честно говоря, не нравится это и мне, — сказал он. — Но мы все охотники, и у нас общий враг. Так что нам надо научиться работать вместе, чтобы разобраться с этой ситуацией.
Я сделал глоток пива.
— Согласен. Что ты предлагаешь?
Удивление вспыхнуло в его глазах.
— Я собираюсь посылать по шесть волков в Портленд каждый вечер. Ты скажешь мне, где вы будете работать, а я сосредоточусь на другой части города. Так мы покроем больший участок и будем оставаться подальше друг от друга.
— Звучит отлично, — я откинулся на спинку кресла. — Я считаю, что за этим стоит вампир по имени Эли. Он опасный и увёртливый, и мне надо знать, если один из твоих волков убьёт его.
Максвелл серьёзно кивнул.
— Я затребую, чтобы они делали фотографии своей добычи, хотя и не могу гарантировать, что для идентификации личности что-нибудь останется.
Весь следующий час мы говорили о том, как мы можем работать вместе, чтобы избежать будущих проблем между нашими людьми. Максвелл был крайне покровительственным в отношении своей территории, как был бы и любой другой хороший Альфа, но он был благоразумным и достаточно умным, чтобы признать в Мохири сильного союзника в борьбе против угрозы этому городу. Я уважал это в лидере.
Этой ночью произошло второе нападение вампиров близ университета, но оно было сорвано двумя оборотнями, которые убили вампира. Верный своему слову, Максвелл заставил своих волков прислать нам фото мёртвого вампира. Его лицо уцелело в достаточной
Той же самой ночью, мы с Эриком уничтожили трёх молодых вампиров, которых мы загнали в угол за ночным клубом. Они были не больше нескольких недель отроду. Когда они сказали, что не знают кто такой Эли, от страха они и пискнуть не могли, не говоря уже о том, чтобы солгать нам.
Мы убивали вампиров, но нигде не было признаков Эли и это чертовски меня расстраивало. Мои инстинкты говорили мне, что ублюдок всё ещё был здесь, и он что-то замышлял. Я уже раньше видел вампиров, зацикленных на жертве, но зачем ему рисковать жизнью, оставаясь здесь, когда в городе так много охотников? Я не успокоюсь, пока не вонжу клинок в сердце его демона.
Я пребывал в дурном настроении, когда, наконец, покинул Портленд в среду после обеда и направился в Нью-Гастингс. Я не понимал насколько был на взводе, пока не подъехал ближе к маленькому городку и напряжение начало покидать моё тело. Меня до сих пор изумляло, насколько сильнее стала связь буквально в течение нескольких недель, и как я мог по кому-то скучать всего лишь после трёх дней порознь.
Это также тревожило меня. Как воин я не имел много слабостей, но Сара сделала меня уязвимым с неожиданной для себя стороны. Мои чувства к ней и моя потребность обеспечить ей безопасность были тем, что мог использовать враг. В ту ночь, когда Крис сказал мне, что я должен думать как воин, а не как пара, когда дело касается её, он оказался прав. Эмоции в битве могут сделать тебя неаккуратным и отвлечённым, а это может привести к твоей же гибели.
Я подумал, что моё воображение сыграло со мной дурную шутку, когда я почувствовал Сару на окраине города. Но затем я повернул на изгибе дороге и увидел одинокую фигуру, проезжавшую на велосипеде мимо знака начала городской черты. Что, чёрт возьми, она делала здесь одна, а именно после нападения, что было всего несколько ночей назад? Где был Крис? И оборотни, которые поклялись присматривать за ней?
Я не стал давить на газ и держался позади неё все три последующие мили до её дома на набережной. Она знала, что я был сзади, но она ни разу не обернулась, и не изменила свою скорость. Я не знал, было ли это из-за её доверия ко мне или потому что она считала, что была в безопасности при свете дня.
Я увидел, как напряглись её плечи, когда мы достигли набережной, и я понял, что она попытается ускользнуть внутрь прежде, чем я смогу посмотреть ей в лицо. Не упуская её из виду, я проехал вперёд и припарковал мотоцикл перед её домом. Я стоял на углу дома и пытался обуздать свой гнев, когда она подъехала. Увидев её, мы с моим Мори успокоились; но мои опасения из-за её пренебрежений своей собственной безопасности не поубавились.
Я и шанса не дал ей заговорить, когда подошёл к ней.
— Ты ничего не уяснила с той ночи? Ты пытаешься загнать себя в могилу?
— Конечно же, нет, — возразила она, несмотря на промелькнувший в её глазах страх, когда она соскочила с велосипеда и покатила его в сторону здания.
— Нет? — я ненавидел свой суровый тон, но был слишком взвинчен после последних дней, чтобы смягчить его. — Ты не хочешь рассказать мне, куда тебе надо было улизнуть, что было такого важного?
— Нет.